biohazardmonkey: (Default)


«   »
Доподлинно известно о существовании в Петербурге двух видов хорошей погоды: грязь подмерзла и грязь подсохла.
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Это - кошка, это - мышка,
Это - лагерь, это - вышка,
Это - время тихой сапой
Убивает маму с папой.
biohazardmonkey: (шизофрения)
Если кто-то вдруг ненароком читал киберпанковскую литературу (как классическую, так и не очень), то наверняка отмечал её футурологичность. Многое из того, что описали Отцы-Основатели и их последователи в хорошем и среднем CP-fiction так или иначе реализовалось, как в техническом, так и в социальном плане. С другой стороны, тот мир, который нас окружает, и который начинающие поклонники КП жанра пытаются впихнуть в концепцию CiN настолько отличается от мира наступившего киберпанка, что говорить о футурологической состоятельности становится как-то даже не ловко.

Причём, если смотреть в частных примерах и узких областях, то иллюзия наступившего киберпанка становится почти осязаемой - общество действительно стало сильно инфозавимым за 20 лет стремительного развития этих ваших интернетов. А уж гаджетов и примочек «как из книжки» вообще пруд пруди. Но стоит лишь попытаться охватить сразу несколько областей реальности и сравнить их с литературным аналогом, как аналогия пропадает. Примеров много. Та же Матрица Гибсона оказалась никому не нужна, равно как и визуализованная сеть и разнообразные новые виды искусства. С одной стороны, это может быть связано с тем, что ранний киберпанк описывал события всё-таки отстоящие от нас не меньше чем на сотню лет (а порой и больше), с другой - киберпанк это всё-таки художественная литература, а не бизнес план человечества, да и создавали жанр журналисты, а не профессиональные аналитики. Но всё же эта недореализованность описанного в КП-прозе мира мне кажется следствием менее очевидных процессов, чем описанные выше.

Киберпанк плотно повязан с такими явлениями, как BEAT, панк, постмодерн и научная фантастика. С научной фантастикой всё понятно - к 80-м годам XX века она почти полностью исчерпала себя, но уже плотно закрепилась в головах и книжных лотках. BEAT (и особенно его мусорная звезда У. С. Барроуз) подарили новые выразительные средства и способы подачи информации. Панк и постмодерн же стали основой для философии предполагаемого нового мира ближнего будущего. Всё вроде бы ясно. Однако же нет. За внешней ясностью прячется своеобразный лабиринт парадоксов и взаимоисключений, наполненный многочисленными неопределённостями и ловушками.

Мало кто знает, но панк появился не на пустом месте. Этот своеобразный музыкальный стиль и его многочисленное потомство (включая индастриал, нойз, блэкметал, готическую культуру и всякую риветхедщину) связаны с таким течением марксизма (неожиданно, да?), как ситуационизм. Кто не верит мне могут посмотреть в википедии, или почитать у Михаила Сергеевича. А этот клятый ситуационизм, в свою очередь, связан с термином «Общество Спектакля», который Ги-Эрнест Дебор ввёл в одноимённой книге. (Книжка достойная и интересная, а главное - сильно популярная в соответствующих кругах.) В этом небольшом социологическом исследовании Дебор рассматривает современный ему мир и приходит к выводу, что мир уже не тот, что был при Марксе, и что товарно-денежная природа мира стала сильно зависеть от набора общественно-социальных иллюзий (Спектакля). Товар стал абстрактен, абстрактное стало товаром, и всё то, что раньше было чем-то одним стало нынче совсем не таким.

Киберпанковский мир, это мир, где и без того гротескный Спектакль становится абсурдным настолько, насколько привычным. Информационное общество, торговля информацией, информационные войны - переставление нулей и единиц, стоящее безумных денег. Вся инфраструктура КП настроена на информационность. Особо ценятся те, кто умеет информацию делать, искать, менять, уничтожать и охранять. Киберковбои, дипломаты, математики, курьеры, следователи, художники - герои киберпанка не производят физических ресурсов, если вообще хоть что-то производят. Естественно что КП-рынок наводнён устройствами обмена информацией и всем, что с этим связано. Естественно, что информационные потребности человечества удовлетворяются даже за счёт ресурсоёмких проектов. Именно поэтому в мире победившего киберпанка осваивается и ближний космос, и океан, и человеческий организм.

Потомок неравного брака кроваво-пафосного модерна и Копенгагенской интерпретации, аморфный, безыдейный, индифферентный и немного аутичный постмодерн пришёл в чертоги большой философии примерно одновременно с ситуационализм. Ввиду специфических особенностей постмодерна дата его начала практически не определима. Более того, при попытке поиска точки отсчёта можно внезапно обнаружить его практически в любой эпохе письменно-описанной эпохи.
Барроуз считал язык вирусом, постмодерн же, видимо, что-то вроде сотрясения мозга.
Если не оказывать мерзавцу внимания, которого он недостоин, но не полениться и проанализировать его особенности, то выяснится, что постмодерн практически неуязвим для прочих философий. Не имея единого стержня, единой идеологии и философской школы, он оказывается гораздо более реален (взаимодейственен), чем все его многочисленные предшественники и конкуренты, благодаря деконструкции он ещё и смертелен для любых идей имеющих хоть малейший намёк на бинарный выбор.

Молодые журналисты создававшие «Дешёвую правду» были знакомы и с панком и с постмодерном. Более того и то и другое считали перспективным и интересным, а битническая эстетика и научная фантастика оказались довольно-таки легко совмещаемыми с ними, так что киберпанку оставалось лишь обрести имя. Многообещающий жанр почти мгновенно нашёл аудиторию и был радостно принят субкультурами на вооружение. Панковская и постпанковская тусовки легко приобщались к атмосферности книг, написанных по влиянием их же атмосферы. Всеобщему казуальному отказу от взгляда в постапокалиптическое будущее (конец Холодной войны, как никак) противопоставлялось неизбежное будущее антиутопического хай-тека, с новыми наркотиками, преступниками и войнами, но совершенно без общепринятого возвышенного пафоса. К сожалению новоиспечённые классики не учли, что в постмодерне пафоса нет совсем. Как нет идеи, цели, задачи. А в их мире и у корпораций и у простых людей всё это было. Встроенная в само тело киберпанка, деконструкция вместо того, чтобы разрушать всеобщие заблуждения разрушала внутреннюю целостность.

В нашем, как бы реальном мире, потребность в товаре мало связана с его функциональностью; даже более того - функциональность уже довольно давно не предлагается, а навязывается. Постиндустриальное производство избыточного товара вместо того чтобы разрушить экономику (способ распределения ресурсов) расширяет его. В новом мире товар лишь точка приложения денег, которые в свою очередь, не более чем обозначение покупательной способности. Товар и деньги существуют лишь в момент обмена, но своим существованием обеспечивают работу многих людей и производств, и чтобы этот обмен не прекращался требуется всё больше и больше специализированных организаций ответственных за поддержание непрерывной ротации. Товарно-денежные отношения теперь лишь симулякро-симулякровый, и процес обмена - информационный. В такой среде никому и в голову не придёт делать полнофункциональную вещь для рынка. Социум замкнутый на себя не порождает реальности, а лишь теряет её.

Стерлинг, определяя киберпанк говорил следующее:
Всё, что можно сделать с крысой, можно сделать и с человеком. А с крысой мы можем сделать почти всё. Об этом тяжело думать, но это правда. И это не исчезнет, если мы закроем на это глаза. Вот что такое киберпанк.

Если убрать из фразы пафос, а всё реальные, вещественные объекты заменить на симулякры, получится реальный мир, но вовсе не киберпанк, так как не останется панка, привязанного к реальности по определению.

Как так получилось, что киберпанки описывали реальные вещи, которые так никто и не сделал, а реальность предлагает огромный перечень товаров лишь выглядящих именно так, и требует платить за эту похожесть? Сложно сказать. Может статься, что это временное явление: амортизация технологического прорыва двадцатого века или просто поиск человечеством способа саморегулирования альтернативного мировой войне, а может это неизбежная стадия перед каким-то переходом на новый уровень развития. Так или иначе наступившее ближнее будущее оказалось совсем не то, что предполагалось и желалось, точнее, не совсем то. Подобно фальшивой ёлочной игрушке - выглядит так же, а радости никакой - поддельное будущее пришло в мир, в котором в котором никто не знает ни критериев истинности будущего, ни способов его нахождения. «Общество Сокращённой Интерактивной Телеверсии Ремейка Спектакля»

«   »
Одежды в шкафу жены должно быть так много, чтобы никакой любовник не смог туда поместиться.
biohazardmonkey: (Default)
Пост Евгения Бабушкина навёл меня на размышления, от которых я пытаюсь уйти уже давно. Видать не судьба и придётся делиться.

Итак. Гастарбайтеры, национализм, толерантность, патриотизм. Всё это уже настолько навязло, что стало скучным, но скучное — это самое страшное, что у нас есть. Страшнее/скучнее вопроса о гастарбайтерах только политика и коррупция, но я пока не настолько полемичен.

Много политизированного текста )
«   »
- Как вы относитесь к окружающим людям? - Как как... отстреливаюсь.
biohazardmonkey: (Default)
Когда-то я писал псто о инженере, как теряющейся персоналии. И не раз писал и говорил о потере наукой научности. Но вот сейчас мне вдруг пришло в голову, что всё не так плохо. Плохо конечно, но не ТАК, а ИНАЧЕ.

Давайте, для затравки, вспомним период истории с первой половины XIX-го века по середину XX-го. Там и Максвелл, чьи уравнения были приведены к абсурду Лоренсом (и выведены из абсурда Энштейном), там и Фарадей, породивший Теслу, Мендель сажает горох у себя в монастыре, Рассел с Уайтхедом пишут учебник для Гёделя и Виннера, которые будут писать пособия по осуществлению мечты Бэббиджа, пока Бор с Гейзенбергом диалектично дополняют мир неопределённостями квантовой физики... А уж душеложцев наплодилось и экономистов - только сейчас появилась иллюзия, что разгребли. В те героические времена роль инженера скакнула с третьего плана на второй, а временами была ключевой в сюжете этой мрачной, но возвышенной истории.

Примерно с 60-х годов века прошлого инженер вдруг стал пропадать. На сцену вышли менеджеры, управляющие, брокеры, рекламщики, программисты, дизайнеры - люди безусловно необходимые, но не очень-то технически глубокие. Даже программисты (в общем срезе) далеки от той технологической подготовки, что есть у простого (но качественного) инженера. Такое ощущение, что этот гигантский рывок, что вывел весь мир от сохи, карабина и воздушного шара к генной инженерии, водородной бомбе и орбитальной станции был слишком быстрым и трудноусвояемым. Слишком много возможностей и их реализаций спутывались, мешались и противоречили друг другу.Люди оказались неспособны осознать свои достижения, и весь тот безумный пафос культурного взлёта оказался не то слишком тяжёл, не то просто криво распределён, из-за чего человечество поняло, что балансирует на наконечнике баллистической ракеты.
Я считаю, что это плохо, но моё мнение не является решающим.
Старая консервативная паранойя внезапно обрела плоть и кровь в виде стали и полония, а старым консервативным методам был дан carte blanche лишь бы только остановить этот техногенный кошмар (который ещё вчера виделся раем). Этот жуткий отказ от будущего шёл по всем фронтам - атомного холокоста боялись хиппи, панки и реднеки, консерваторы и либералы, реформаторы и республиканцы, наши и не наши. Да, действительно, чтобы это упорядочить и распределить полученные механизмы и навыки, требовались управляющие структуры нового плана, равно далёки и от науки и от техники, чтобы ненароком не раскачать маятник прогресса ещё сильнее. И социум(ы) создали структуры, углублённо занимающиеся упорядочиванием и распределением новоприбывших ресурсов с наибольшими потерями. Чтобы притормозить. А эти структуры, совершенно по Докинзовски, взяли и воспользовались своей внезапной значимостью и обеспечили себе вкусное безбедное существование. ДА, подобные рассеивающие факторы были и раньше, но «эффективный менеджмент» (читай: «попытка окуклиться в стабильном состоянии») производился владельцами ресурсов, земель и производств. С конца 60-ых же этим занимаются отдельные, нанимаемые работники, причём стоимость их услуг невероятно велика, не смотря на то, что вся их работа, это изыскания способа уменьшения расходов, без серьёзных потерь для прибыли.

Инженеры разнообразных «романтических всплесков» работали, как правило, над технологизацией науки, которая нарабатывала им материал в предыдущие периоды. Это логично, так как академическая наука чистых денег не приносит, зато позволяет делать приятные уму и сердцу вещи, типа пенициллина и бездымного пороха. Академическая наука, кстати, тоже не может развиваться сама по себе: даже самым абстрактным дисциплинам, вроде математики, требуется материальная составляющая. В конце концов, шариковой ручкой можно написать больше интегралов, чем гусиным пером, а плодить оных на компьютере в 2-3 клика мыши ещё быстрее и удобнее, я уж не говорю про еду, жильё и прочие блага. Поэтому периоды научно-технологического роста как правило неоднородны. В зависимости от общества, последовательность всплесков варьируется как по порядку, так и по протяжённости, чередуя моду на науку с модой на её использование. Практика показывает, что последовательность «наука -> технология» более результативна, примером служат средневековые европейские мастеровые, создавшие технологии, обеспечившие взлёт науки в эпоху Ренессанса, а примером «от противного» служат греки с их эолипилами, которым они так и не нашли применения (шевелящиеся статуи и прочие религиозные фокусы я в расчёт не беру, так как это оставалось строго внутри малого сообщества и никак не сказывалось на прогрессе цивилизации в целом).

Ещё одна характерная особенность этого колебательного развития заключается в том, что вчерашняя наука сегодня оказывается просто технологией. Лаборатория вырастает в завод, который снабжает материалами более новую лабораторию. Это, видимо, уже свойство человеческого мозга: мгновенно, за 1-2 поколения усваивать любое технологическое чудо и делать его предмет повседневного пользования. А бытовые вещи, такие привычные и естественные, легко совершенствуются многочисленными левшами, даже если на их разработку ушли сотни человеко-лет работы лучших умов Земли.

Естественно эти колебания постоянно прерываются мракобесием, контрреволюциями и банальной деградацией 90% населения, но всё равно фактор развития оказывался сильнее фактора упадка (по крайней мере на достаточно длинных промежутках времени). Реальных откатов развития в Европе я даже не припомню, так как средневековая наука хоть и медленно, но продолжала развиваться, приобретая чуть больше, чем теряя. Общепринятый миф о полной деградации Европы в VIII-XIV веке родился, как мне кажется, уже в новом времени, как следствие романтизации Античности культурой Ренессанса. Если же попытаться избавиться от этого морока и приглядеться к памятникам архитектуры средневековой Европы (а архитектура - это один из лучших показателей технического уровня), то их функциональность явно указывает на превосходство инженерной
Южноамериканские цивилизации я в расчёт не беру. Они вполне логично вымерли, допустив победу эффективного менеджмента над разумом
мысли европейца над инженерной мыслью римлянина, грека, египтянина, шумера и прочив хеттов. Да, утончённая красота римских статуй была вычеркнута из художественной практики Европы по самый Ренессанс, но не по причине неспособности воспроизвести линии человеческого тела в мраморе, а из-за запретности, греховности тематики телесного. Да, европейцы не построили таких чудес света, как Колосс Родосский, или пирамиды. Опять же не из-за неспособности, а просто по причине нерентабельности таких проектов. Европа была занята переделом земель, войнами с соседями, христианизацией, разметкой сфер влияния и созданием стабильной материальной базы для экспансии. Весь мир живёт сейчас ценностями, которые ковались на небольшой части суши между Балтийским и Средиземным морем, которые несли на мечах и карабинах деграданты-европейцы в неприступную Африку, неизвестную Америку и высококультурную Азию. Китайцы, гордящиеся тем, что погрязли в бюрократии задолго, до появления первой европейской газеты живут по книжке немецкого еврея, японцы, не считавшие европейцев за людей, оказались бессильны против четырёх кораблей молодой продолжательницы европейских традиций. Про Африку говорить даже стыдно, насколько жёстко Европа обошлась с колыбелью человечества. Что до Ацтеков и Майя - то будь они конкурентоспособны, то не пустили бы к себе то отребье, что к ним выкинули. С такой-то математикой даже колеса не сварганили.

Почему немногочисленные и разрознённые тусовки, меняющиеся чуть не каждые триста лет, внезапно стали настолько развитой цивилизацией, что подмяли под себя все остальные? А разгадка одна - безблагодатность. Безблагодатность жизни в местах, где однозначное превосходство исчезает, тонет в болотах и путается в ветках. Великие леса от солёных вод Атлантики, до зелёных трав половецких степей давали возможность выжить даже окончательно нежизнеспособному заморышу, если при раздаче мозгов ему хоть каплю повезло. Да, не заморышу жилось легче, но оттесняемые крутыми психопатами на лошадках с одной стороны, загнивающими геями в броне с другой заморыши были вынуждены расти. Не физически, так духовно. Именно они, стрёмные, робкие варвары, учащиеся на лету навыкам объединения и свободы с разных сторон одновременно, смогли раскачать этот маятник, тщательно тормозимый ныне.



***



Итак, для науки нужны материальные ценности, технологии и некоторая свобода мышления, для технологии нужны люди, научные достижения и область применения. Так как в науку вкладываться может только человек понимающий её необходимость и обладающий средствами, основными спонсорами были те, кто либо имел потребность в превосходстве: военные, политики, крупные землевладельцы - то есть люди вынужденные иметь технические представления, либо просто свято верившие в Науку, Логос и Знание, как верят в Христа или Аллаха. В первом случае подход конечно был технический, с науки требовали реально действующий огнемёт, а не представления о составе и происхождении нефти. Во втором случае наоборот требовали чего-то возвышенного и сверхъестественного: эликсир бессмертия, формулу бога, ну, хотя бы золото из подножных материалов.

Первый подход ограничивал науку требованием скорых инноваций, но достаточно прозорливые меценаты соображали, что полёты фантазии гениев порой могут принести большие деньги, чем быстрые техничные решения. Именно благодаря этой прозорливости спонсировались такие, изначально неперспективные проекты, как микробиология, физика ядра, термодинамика открытых систем и прочая органическая химия. Второй подход привлекал шарлатанов и мошенников, то есть людей заведомо неглупых, но не очень чистоплотных социально. Эти люди делали неорганическую химию, астрономию, археологию с палеонтологией, а также всякую медицину и электромагнетизм простыми, доступными и повседневными.

С технологией всё тоже не так то просто. Без денежных (материальных) вливаний не построить ни мельницу, ни конвейер. У простого инженера (механикуса, мастера) таких денег как правило не было. Но те, кто ухитрялся убедить того или иного богача в экономической целесообразности нововведения могли надеяться на реализацию своих идей. Единичное нововведение слегка изменяло баланс рынка, приносило буйные доходы вкладчику (торговцу, землевладельцу, фабриканту...) и немедленно вызывало интерес у конкурентов. Технологические нововведения воруются легко, поэтому в следующий раз наш спонсор легче соглашался на «венчурный» вклад стремясь к новому лёгкому заработку. Особо сообразительные приходили к идее непосредственно венчурных фондов, вкладываясь в несколько мероприятий рискованного характера (Госпитальеры, кстати, практиковали).

Кстати, что характерно: науке легче начать развиваться в тоталитарном государстве, монархии,
Если же Империя не понимала пользы от науки, то достаточно быстро прибегали менее консервативные неграждане и показывали основные залежи мороженных раков на кладбище истории. Так, например, валились все Римы, Карфагены и Константинополи, не готовые к резкой смене шаблона военно-экономических взаимодействий, вызванной неожиданными/непредсказуемыми факторами, типа раскосого Пресвитера Иоанна из Тартара, или какой ещё Америкой с другой стороны диска. Именно так Кордовский Халифат введя повсеместный шариат стал демократичной Тайфой, за что словил в награду полный хакикат без права релоада от всадников Реконкисты

империи. Понятие выгоды там отличны от рыночных и измеряются не в дукатах, а в квадратных километрах, тоннах и солдатах (хотя денежный вопрос никуда не уходит). Но для поощрения своей науки государство начинает встречную либерализацию, так как без этого поиск гениев (распределённых довольно равномерно среди всех слоёв населения) становится очень сложным. Да и вообще, образ мышления человека науки неприемлет понятия иерархической субординации: Pi не изменит значения даже по приказу главнокомандующего, солнце не взойдёт раньше срока, сколько ни моли. Учёный знает, что количество звёзд на погонах не прибавляет власти над природой. Империя же чувствуя неиллюзорный PROFIT зачастую готова ослабить гайки, если это принесёт преимущество в гонке за всемирным господством.

Технология - наоборот, штука очень республиканская. Гением надо родится, а вот инженером может стать каждый, если найдутся учителя и средства на учёбу. А в Республиканском мире найти и то и другое возможно. Нет, не каждому, конечно. Но достаточно каждому сотому гражданину выделить пару лет трат ресурсов на обучение, и невероятная выгода от рационализаторско-инновационной деятельности этого просвещённого процента будет очевидна любому ресурсовладельцу. Республика, кстати, всегда тяготеет к тому, что товарищ Маркс назвал капитализмом. И это опять-таки естественно. Республика децентрализована по определению. Она принимает решения ориентируясь мнение не одного-двух человек, которые могут и договориться, а на мнения некого управляющего множества, которое в свою очередь является композицией из представителей разных подмножеств. Им договориться уже сложно, поэтому для решения сложных проблем вводится некая абстрактная переменная влияния и взаимодействия, и окончательное решение Совета/Сената/Вече это векторная сумма многих частных решений. Исторически сложилось, что переменная влияния и взаимодействия - это деньги. Длина твоего вектора влияния растёт вместе с количеством твоих денег. Не обязательно очевидных золотых монет, ведь рабы, земли, ковры, долговые расписки и дома имеют свой денежный эквивалент. Пусть цены колеблются - это добавит интриги, пусть влияние растёт на порядки медленнее благосостояния - это добавит азарт. В Республике деньги действительно решают всё (иначе это уже нечто другое).

Америка начала XX-го века, Флоренция в середине XIII-го, НЭП (недолгий, но яркий), опять же Республиканский Рим, Афинская демократия... Пространственно-временные оазисы прикладного!
Здесь опять упрощение и идеализация, но без них никак. Естественно не только деньги решают в Республиканском мире. Там могут быть понятия чести, гордости, благодарности и многие другие. Но у всех этих понятий, при достаточном количестве цинизма можно отыскать денежный эквивалент. Например посчитать убытки от гордости у беднеющего аристократа. И это не попытка показать Республику порочной на фоне Империи (любое государство - это концлагерь), а просто констатация факта. В Республике есть некий эталон общий для всех, реперная точка, независимая от измеряющего и измеряемого, а в Империи эталон назначается правителем.
Технология и искусство, кстати, идут всегда рука об руку (это, вообще говоря, одно и то же). Искусство, технология - одним словом культура - развивается когда ценима. Точнее оценима. И культура напрямую повязана на людях. Понимаете, не природа определяет технологию, а человек. Природа только ограничивает возможности своими законами, которые стремится обойти любой инженер, изобретая рычаг, колесо, подъёмный кран, паровую машину, термостат и беспроводную систему передачи данных. Технология направлена против природы. Задача инженера заключается в подчинении стихий и использовании их, как рабочей силы.

Получая из рук учёного условия игры, новые уточнения и поправки к правилам игры каждый инженер обязан искать лазейку, ранее не замеченную, чтобы принести прибыль тому, кто оплачивает все его инновации, так как разница между доходами от изобретения и расходами на его введение и есть полезность инженера, выраженная в простых и понятных дублонах стерлингов. И если выгода от инженера начнёт пропадать, то его место займёт более сообразительный. Естественно предположить, что инженеру такое положение выгодно только до занятия выгодной должности, поэтому, обретя своё место, инженер начинает грезить об Империи, как самом представимом гаранте завтрашнего дня. Да и его работодателю технологическая гонка быстро надоедает. Дальше вспомним «Домострой» имени К. Р. Макконнелла и С. Л. Брю или учебник новейшей истории. Одиночки сливаются в картели, синдикаты, тресты, концерны, постепенно приходя к моно/олигополии корпораций неотделимых от государства. И эти имперские структуры накапливают у себя такую длину вектора воздействия, что повлиять на них республиканский частник неспособен. Он теряется в их тени, старается не попасть под ноги и уже совершенно не задумывается о финансировании юных механикусов.

Вот такой вот маятничек. Картинку я, конечно, идеализировал, игнорируя такие факторы как деградация, коррупция, семейные узы и банальную одержимость сверхценными идеями. Влияние этих факторов очень сильное, зачастую непредсказуемое и всегда диссипативное. Именно они превращали гармонию Империально-Республиканского прогресса в неясное подрагивание тёмных веков. Крамола, конечно, но может оно и к лучшему. Будь в Европе пушки и радио в XIIм веке, то мир вряд ли бы стал лучше. Технология питает любой строй, будь-то феодализм или коммунизм. Наука не признаёт никакую, даже самую либертарианскую мораль. И если бы не мракобесие, то те полузвери, что жгли ведьм на кострах, запросто сожгли бы планету во славу чего бы то ни было огнём атомного холокоста. Я уж не говорю о природопользовании. Впрочем, эти силы были, как мне кажется, лишь следствием, следствием незрелости человечества, несвязности его компонент, возможно неготовности к тем возможностям, что может подарить Технология и Наука.

Нынешняя диссипативная сила в корне отличается от всех ранее наблюдавшихся. Кем бы ни были те мракобесы, что тормозили общее развитие, они сами, зачастую не подозревая об этом, отвечали за свои дела.
Польша, возможно одно из самых азартных государств Европы, столько раз меняла свои контуры (вплоть до полной пропажи с карты) что сложно уже говорить об исконно польских территориях. Посмотрите на государство Швейцария, чей покой будут охранять все Европейские державы во что бы то ни стало лишь за то, что в её высокогорном климате легко отстирать грязь с любой купюры, и чьё существование есть лишь милость со стороны бывшего массона, могло бы оно существовать вне технологичной Европы? Новенький с иголочки Силанд, который можно купить ради смеха, независим и горд, гораздо более надёжное место жизни чем довольно пожилая Дагомея, заполненная неграми с просроченными калашами.
Запрещая копаться в трупах они лишали себя и своих детей медицинский помощи, спонсируя шарлатанов, они погружали свои сообщества то в безумие чумы, то в мрак голода, отказываясь от научного подхода они самостоятельно деградировали, уступая свои места более ксенофильным кланам и сообществам. Вся эта суеверная борьба с инакомыслием будучи несовершенной, из-за нехватки технологий, из инструмента подавления превращалась в фильтр. Более живучие социальные модели уже не требовали многовековых тестов - адов котёл безумств просто не давал шансам слабым сообществам на выживание. Именно благодаря ему европейцы успешно проскочили смертоносную ловушку консерватизма. Слишком мало места, слишком много потребностей. Чтобы стоять на одном месте надо бежать со всех ног, и Европа неслась. Семимильными шагами от реформации к революции, от революции к индустриализации. Начиная с французской революции счёт идёт уже на года. Немного не успел, не сориентировался - и вот! ты уже не лидер, а лузер. Немного расслабился, понадеялся на традиционные способы решения территориально-экономических конфликтов - и одноглазый выскочка уже громит твой флот. Упустил гения - и вот он уже защищает минными саргассами вражеский город от кораблей твоих союзников. Пренебрёг малой вероятностью - и вот именно она! Непрерывная угроза выхода на карту новых игроков, уход старых, постоянная смена союзников и форм правления превратила эти 10 миллионов квадратных километров не самой удобной суши в резонатор, который заставил всю планету крутиться быстрее. Законы развития, знакомые остальным частям света, здесь исказились до неузнаваемости, дискредитировали себя и перестали быть актуальными. Даже последняя шваль Европы будучи выкинутой за океан способна создать Республиканско-Имперский научно-технологический осцилятор за какие-то два три века. И всё это счастье...

И всё это счастье выливается в унитаз на задворках истории. Оплодотворённая европейским духом Япония стала хай-тек государством и теперь может спокойно ностальгировать о сёгунате Токугавы и вкушать плоды полуторатысячелетней истории прямо с экранов своих новеньких непроизносимых гаджетов. Китай и все его соседи проверяют на прочность европейские экономические системы, параллельно производя гигатонны дешёвых товаров. Индия прогнав англичан бряцает ядерным оружием (то же мне, родина буддизма), Африка снимает кино, а вот Европа. Европа допустила страшную ошибку, разделив владение (а значит и ответственность) и управление. Эффективные менеджеры, мутировавшие потомки мелких служащих, из лиц за конторкой, смешных и противных кафкианских персонажей, превратишиеся реальную силу, против которой управы толком и нет. Да, мне не нравится капитализм с его цинично-меркантильным подходом ко всему, мне не нравится тоталитарная бессмысленная жестокость империи, но эти минусы мне понятны и ясны. Я знаю, что жертвы Империи это плата за движение вперёд, а жертвы Республики - это плата за комфорт и надёжность. А вот жертвы власти среднего класса - они-то за чем. Бесконечная армия клерков занятая лишь тем, что выдумывает себе занятия, а ещё потребляет, потребляет, потребляет.

Ядерная война, геноцид, холокост - все эти ужасы научно-технической Европы меркнут перед многомиллионным стадом маленьких людей, столь неожиданно оказавшихся в главной роли. Они, а не фашисты, коммунисты, массоны, евреи, американцы, пидарасы, инопланетяне и прочая, и есть самая большая угроза живой и неутомимой Европе. Электорат, толерантный и демократичный, лишённый разом всех страстей, двигавших Европу вперёд. Пока они сыты, при машине и медиа-баланде - их ничего не трогает. Лишённые алчности купцов они дауншифтят, считая себя крутыми нонконформистами, лишённые гордости завоевателей они избегают любых конфликтов, лишённые зависти они не стремятся к чему-то большему... Уныние и гнев им лечат психотерапевт и прозак, обжорство вредит их фигуре, а всё что их волнует - это их казуальность, соответствие рамкам и правилам.

«   »
Господа, а как будет чи-хуа-хуа во множественном числе?


«   »
Нифига себе! Всё - людям!
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Были ли вы репрессированы? Если нет, то почему?
biohazardmonkey: (Default)


Ебануцца.

«Брадолюбие - это является одним из фундаментальных добродетелей русского православного человека. Даже слагались оды, духовные стихи, мужьям брадолюбивым. Это те мужья (брадолюбивые), которые холили свою бороду, отращивали её. И относились к ней по человечески. Ведь когда человек скребёт себя бритвой, он, сточки зрения символизма, опять же, сам себя кастрирует. Бритва и нож испульзуемый для операции по превращению мужчины в евнуха - это одно и то же. Это символизм один и тот же. Ведь на самом деле морды первые стали брить жрецы Изиды, которые, и Кибеллы, кастрировали себя. Бритьё и кастрация - это практически одно и то же. Например, на Руси всех бритолицых, бриторожих, их считали голубыми.»


«Тот, кто возводит резало на браду свою, да будет проклят гореть в аду.»

«Брадолюбие, вот такое, - совсем забытая у нас добродетель, она может привести человека в рай. Если человек, например, не очень хорошо соблюдает другие заповеди, но прилежит брадолюбию, то он имеет шансы быть спасённым...»

«   »
Время идет медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существуют два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
Обама будет подвергаться облучению!!!

Перечитывайте Беккера, пересматривайте Дугина!



АААААААААААААА
Мой моск.

Это надо слушать!

«Посмотреть на него двумя парами пронзительных, мудрых русских глаз - Путина и Медведева -, плюс ещё лучи...»

«   »
- Вы что же, всерьёз полагаете, что на небе - звёзды?
- Ну, в общем...
- Хэ! Это только их изображения

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)


Дугин сделал высер философии.

«   »
Хотите, чтобы ваши глаза были большими и выразительными? Тужьтесь!

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
Стимпанк меня греет и радует. Логичные и простые вещи, которые я привык ценить с самого детства. Ещё в те далёкие времена, когда Робур объяснял (лично мне!!!) принцип действия всех своих гаджетов, я понял, что инженерия - это сильно. И ведь действительно так: хороший инженер может не только починить гидравлику, но и понять как её родную можно усовершенствовать. Соль земли, силы не теряющая. Инженер способен на невероятные подвиги.

Жюль Верн, прочитанный весь и не раз сменился Хайнлайном, а потом был Лем, но везде я осознавал эту невероятную мощь инженера, способного построить телеграф на необитаемом острове, починить звездолёт, нарушить законы физики, если совсем приспичит. Он способен!!! Инженер не торгует и не воюет, он только созидает. Редкие исключения лишь подчёркивают правильнойсть этой мысли и рисуют некое безупречное существо, живущее явно благочестивее любых ангелов.


Инженер... Спор о физиках и лириках вывалился из моего сознания лет в 7, когда до меня дошло, что мои любимые лирики - техники, что впрочем относилось и к физикам. Фарадей и Тесла, Бор, Резерфорд, Капица, Ландау... Герои детства, чьи подвиги не вызывают сомнения (хотя подвиг Ландау осознался позже остальных). Они были непогрешимы, гениальны, могучи, святы...

Я ненавижу деньги, выгоду и торговлю. Ненавижу теперь, когда типа взростый и типа умный я понял, что всё то, что в детстве считал правильным и нужным, оказалось невозможным и бессмысленным. Люди - они же глупые по своей сути. Или злые. Вот только ни разу не способные к подвигу. Мир для людеё нужен комфортный, а не интересный. Человеку нужно побольше прав и поменьше обязанносте. Еда должна быть дешёвой, шмотки тоже... Имперски настроенные мечтатели - враги.

С ужасом я постепенно понял, что самые прекрасные вещи в мире порождались из войны империй. Что Гитлер принёс больше пользы, чем вреда, что Сталину надо ставить памятники,
что всех достижений имперской науки не понять ни одному современному учёному и что горячо любимый мной образ, принесённый из самого детства - это не просто инженер, а инженер империи.

Империя ведёт колонизационные войны, в которых нужны три типа людей: ГЕРОЙ, ИНЖЕНЕР, ИСПОЛНИТЕЛЬ. Герой - это харизматичный растратчик ресурсов. Ему можно всё, взамен на что он потом умрёт и станет прекрасным образом. Империя любит своих героев,

а герои не всегда любят свою империю. Герой - это иррациональная единица общества, это неизбежная жертва, как правило бессмысленная. В общем, героем становиться глупо, особенно если ты умный (умный герой - это либо трагедия, либо фарс, герой должен быть похож на умного, но не более).


Исполнитель туп и раб. Только говорить ему об этом нельзя. Исполнитель любит героев, по той простой причине, что они ему понятны. Простые и нужные подвиги (которые, как правило нарушают технику безопасности и правила логики). Исполнители рады тем бонусам, что им даёт прогресс, но они не понимают их. Исполнители чаще молчат, чаще умирают и их мнение мало кому интересно. Они ОЧЕНЬ нужны империи, эти многочисленные рабы, солдаты, рабочие, фермеры, лаборанты, участники экспериментов. Они понимают это, они стараются, они готовы стать героями, и у некоторых даже получается, и все считают, что это хорошо (честно говоря я так тоже считаю). Исполнителям по жизни приходится очень сложно, но их очень много, у них есть цель, мечта, надежда на будущее. Иногда у них даже есть будущее...

Это не стимпанк - это имперская и очень страшная реальность второй половины 19го века и начала 20го. Это индустриальные скачки ценой той или иной крови, это успешные и не очень военные действия, это то, к чему мы привыкли настолько, что успели отвыкнуть. Империя без будущего. Империя вырождающаяся в республики, а не республика становящаяся империей... Это и вправду очень скучно. Настолько, что приходится придумывать вносящую заинтересованность нотку. Что именно за нотка - решает тот, кто её вносит. Это может быть аморальность символистов, это может быть интрига (викторианские детективы образцовы в этом моменте). Это может быть техническое совершенствование.

Очень простая имперская сцепка исполнителей и героев работает очень эффективно. Они просто созданы друг для друга, а что самое смешное - они друг друга создают. Герой, как правило - это бывший исполнитель дорвавшийся до фотограммы в прессе достойного масштаба. Эта светопись обжигает сетчатку глаз простых исполнителей, читающих написанную для них прессу, даёт мотивацию, обеспечивает смыслом жизни. Но эта система способна только к тупому расширению, пока не исчерпаются те или иные ресурсы, именно поэтому империи очень нужен инженер. Не очень-то идеологически надёжный (почти как герой), но совершенно необходимый элемент развития. Иногда он необходим настолько, что способен оказаться на обложке журнала TIME, но не в том его устремление.



Инженер - это мечта. Это чистый разум, это победа над природой и средой обитания, это процесс совершенства, это поток идей и их реализация, это свержение стандартов мышления и абсолютная неподкупность. Да, инженеры тоже люди, но какие люди! Они бывают слабыми и несовершенными, но редко и им это можно простить. А главное - сразу видны результаты их работы. Научные исследования трудно объяснить и продемонстрировать их необходимость, когда нет инженерной подготовки. От автомобиля, до атомной бомбы, от складного ножичка до газовой турбины - везде присутствует труд инженера, заботящегося не только о трудоспособности механизмов, но и о их совершенствовании.

Имперские инженеры особо прекрасны. Они заведуют угольными/дизельными силовыми установками имперской военной машины, они обеспечивают и фронт и тыл инструментами и идеями, они есть повсюду, и повсюду без них просто не обойтись.

Вся эта инженерная феерия закончилась годам к шестидесятым. Романтика осталась, а вот на практике... на практике погоня за прибылью породила узких профильных специалистов высокой локализованности. Они знают всё ни о чём и им платят за это изрядные деньги. В этом глупом и умирающем мире все проблемы от того, что все слишком специализорованны, но узость специализации специалистов, занятых этими вопросами, не даёт им понять такой простой вещи.

Выгода, стоимость, следование шаблонам - инженеры вымерли в этом мире, оставшись только в мифологии современности. Их ангельские образы действуют в рамках стимпанка, но оттуда их никак не вытащить. Им просто нечем заняться здесь, в мире победившего так называемого «здравого смысла».



вместо послесловия
...демократическое правительство вполне может обойтись без экспансии в космос, для планетарной диктатуры экспансия — единственный возможный способ существования! Диктатуре нужен враг, и если его нет на родной планете, она найдет его в космосе. Диктатуре нужна идея, и этой идеей может стать идея межпланетной колонизации. И диктатура выходит в пространство. Никакие затраты средств и жизней не остановят ее. И как только процесс начался, он должен разрастаться с увеличивающейся скоростью, потому что на него нелинейно влияют многие факторы. Империя не может позволить себе ограничивать рождаемость — ей все время нужны дешевые рабы и солдаты. Ее народ обязан множиться, заселяя новые и новые миры взамен старых, отравленных и перенаселенных. У имперской промышленности нет стимулов к экономии. Печи ее металлургических комбинатов требуют сырья, добываемого на новых и новых рудниках. Имперская пропаганда штампует новых и новых героев, заражая безумием новые и новые легионы фанатиков. Имперский штаб ищет новых и новых противников, чтобы офицеры не слонялись без дела, замышляя перевороты. Имперская расовая служба охотится за новыми и новыми генетическими донорами, способными замедлить вырождение постоянно полуголодного и оболваненного населения. Ученые имперских институтов лихорадочно работают над новыми и новыми проектами средств транспорта и массового истребления, зная, что в случае малейшей задержки или неудачи их отправят на расчистку ядовитых джунглей в каком-нибудь недоосвоенном мире.

Пётр Воробьёв


У инженеров ещё есть шансы. Их возрождение произойдёт в тот момент, когда имперская мегаломания станет сильнее демократической идеологии. Тогда простые и улыбчивые яйцеголовые парни станут не только нужными империи, но и востребованными обществом. Они будут особым классом, необычным и загадочным. А пока эта ниша занята IT-индустрией, успешно притворяющейся такой же талантливой, в основном за счёт недовымерших недовыпускников инженерных специальностей.



«   »
Люди, которые обожают молоденькую картошку – овощные педофилы.

ktochitaet.ru статистика друзей

(no subject)

Saturday, 8 April 2006 03:29
biohazardmonkey: (Default)
Пятна на потолке шевелятся. Они бегут от стены к окну, потом исчезают, потом выныривают из окна, бегут к стене и тают. Впрочем разъездившиеся машины - это не самое страшное, что может случиться субботним утром.

Глаза болят, что не удивительно - 6 часов за монитором, без перерыва. Зачем - я так и не понял. Забавно осозновать бессмысленность. Очень познавательно.

Когда-то я понял, что любой наркотик, особенно психорасширяющий, - это просто повод. Каждый можен вести себя всё время как пьяный или обкуренный, но когда для этого есть поводэто считается менее зазорным. Странно. Мне вот, например, не надо тратить деньги на галлюцинации. Уже.

И не надо говорить ничего про необратимые изменения мозга.
biohazardmonkey: (бегун)
Правила чужой игры могут быть нелепы, страшны, безумны, печальны, безысходны, неразумны, нелогичны, отвратительны, циничны, многогранны... Они остаются правилами. Многие мудрецы учат не соблюдать правила, придумывать свои, компилировать новые, трактовать иначе, выходить за грань, следовать духу, а не букве. Они учат слабости. Если ты смог победить человека на своих правилах - значит у тебя нечестные правила, если ты смог победить человека на его правилах, значит ты действительно силён и умён, и тебе есть чем гордиться.

(no subject)

Wednesday, 18 January 2006 05:27
biohazardmonkey: (Default)
Разница между жизнью и смертью мала, но она есть: Когда ты жив тебе гарантирована смерть, рано или поздно. А вот когда ты умер, тебе уже ничего не гарантированно.

«   »
Вы заснете вдвое быстрее, если будете считать по две овцы сразу.

(no subject)

Tuesday, 17 January 2006 03:03
biohazardmonkey: (Default)
А ещё хочу уютную комнату высокой компактности, ибо мои двадцатиметровые хоромы вызывают перманентный психоз на почве агорафобии. Стол, кровать, три стула, диванчик и комп, и всё на 12-ти км.м. И чтобы в кладовке много-много книг с правильной бумагой, которые читать приятно. И сборник "Антология фантастики в не помню скольки томах". И много чаю, сгущёнки, малинового варенья, и чтоб время застыло на безысходном 03:03, и только страницы бы шелестели, шелестели, шелестели...

(no subject)

Tuesday, 17 January 2006 02:48
biohazardmonkey: (Default)
Хочу книжку. Паустовского. Рассказы. И ещё хочу заболеть. Сидеть, пить чай с малиновым вареньем, читать Паустовкого, а за окном чтобы снег шёл. Красивый пушистый снег. И тихо чтоб было, потому как в три часа ночи должно быть тихо, и радио выключено.

Profile

biohazardmonkey: (Default)
biohazardmonkey

August 2011

S M T W T F S
 123456
78910 111213
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sunday, 23 July 2017 02:43
Powered by Dreamwidth Studios