biohazardmonkey: (Омские вечера)
Ироничность этого гомеостатичного, но ни разу не предугадываемого мироздания очень хорошо осознаётся в тот момент, когда возращаясь домой ранним субботним утром стреляешь огонь у запозднившихся сильно пятничных цивилов, а вместо обычной в таких случаях зажигалки тебе протягивают коробок, на котором написано
«поздравляем со светлым праздником Воскресения Христова»
ООО «Феникс»

Впрочем, не смотря на художественную завершённость подобных эпизодов, как бы красивы и нетривиальны они ни были, всё таки они прежде всего сигнализируют о глубине проникновения метастазов злокачественного постмодерна в мягкие ткани и без того не самой жизнеспособной реальности. И как бы ни радовался мой внутренний эстет этим босхианским картинкам на сером холсте общепринятого мира, мой внутренний логик с ужасом регистрирует эти симптомы необратимых патологических процессов, берущих начала в маслянисто-чернильных недрах практически новорождённого мира идей, чья толерантная эфемерность и наигранно-политкорректная абстрактность искусно маскирует уродливый эмбрион бессвязного энтропогенного симулакрума тотальной свободы от малейших проявлений выбора.

Остаётся надеяться, что в ООО «Феникс» люди, занимающиеся оформлением внешнего вида продукции, просто не были обучены древнему кун-фу школы «Метатекстовой обработки», и даже не подозревают, что за шесть тысяч лет усиленной письменности были открыты, более того, благодаря великим древним бодхисатвам, исследованы некоторые возможности нахождения смысловых связей не только в самих последовательностях слов, но и между ними.




При написании данного поста ни одна из спичек не воскресла и не восстала из пепла, а суммарное просветление коробка не превысило установленного Китайским Народным Панчан-Ламой всея Монголии и Северо-Ордынского Каганата предела в 23 нанолюмена по шкале Гурджиева-Рериха.

«   »
крысы бегут с корабля первыми, а умные - вовремя
biohazardmonkey: (Default)
pre:
Надеюсь, я правильно нашёл вызов. Впрочем, если статья лишь подмножество указанной книги, то саму книгу я с радость получу, желательно из рук (жаль, что тогда пересечься не удалось, но обстоятельства всегда сильнее планов; даже если планы сбылись - это лишь обстоятельство).

Мне кажется, что мой ответ может оказаться интересным не только в рамках замкнутого диа(триа, тетра, ... далее по индукции)лога, поэтому будет псот. Полный анализ (с аллюзиями и отступлениями по желанию) могу передать, как лично, так и дактильно-дискретно, о чём договориться можно в любом доступном протоколе передачи данных.

subj:

«   »
На всем протяжении истории человечества употребление наркотиков тесно связано с темной сатанинской силой


Отличный эпиграф! А главное очень чётко обозначающий для меня территорию конфликта с автором статьи. Но к конфликту я перейду чуть позже, для начала надо поставить пару точек над Ï.

По Берроузу: наркомания - это болезнь обмена веществ. То, что наркоман сам (как принято считать) делает первый шаг к этой болезни не делает её преступлением: будущий диабетик сам кладёт в рот пряник, парашютист сам прыгает с самолёта, а зачастую сам сворачивает себе парашют, но при этом всём ни диабетика, сидящего на инсулиновой игле, ни парашютиста, лечащегося за счёт полиса обязательного медстрахования, преступниками считать не принято. Берроузовский подход построен на том, что наркомания-болезнь - сугубо опиатный феномен. Таким образом и простой раста, и опытный психонавт-пограничник оказываются вне зоны дискурса «Наркомания - болезнь». Такое деление автором статьи не рассматриватся (почему?), поэтому использовать его хоть и удобно, но не совсем честно.

По определению федерального закона РФ:
наркотические средства - вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, растения, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, в том числе Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 года;
психотропные вещества - вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, природные материалы, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, в том числе Конвенцией о психотропных веществах 1971 года;
...
наркомания - заболевание, обусловленное зависимостью от наркотического средства или психотропного вещества;
больной наркоманией - лицо, которому по результатам медицинского освидетельствования, проведенного в соответствии с настоящим Федеральным законом, поставлен диагноз «наркомания»;
незаконное потребление наркотических средств или психотропных веществ - потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача;

Таким образом, понятие «наркотика»/«психотропного вещества» существует только в рамках законодательного ограничения, то есть списка, составленного людьми и для людей, и может сильно варьироваться во времени и пространстве. Как видно из статьи(1), автор неявно придерживается точки зрения опирающейся именно на это определение.

Оба определения имеют заметный для поднимаемой тематики изъян: вопрос внутреннего, «духовного» отношения к наркотику в них не рассматривается в принципе. Оно и понятно: Берроуз избегал «смешения хуёв с гусиными шеями», а конституция РФ вообще гарантирует гражданам свободу от духовности по желанию. Иеромонаху (и тут уж не важно: православному, или какому ещё) свобода от духовности не полагается, он и рассматривать её иначе, чем сатанинский промысел не может, но вот ввести её толком он не озаботился. С одной стороны так легче, можно смешивать события связанные лишь внешней схожестью, но для серьёзного рассмотрения наркомании в рамках духовности такая халтура не годится, поэтому я рискну ввести дополнительное деление наркомании по духовностным критериям.

Если не вдаваться в мелкие подробности, то все наркоманы условно делятся на две неравные категории: «случайные» и «преднамеренные». Названия вполне описывают начало практики наркомании: одни начали употребление благодаря некоему внешнему фактору (мода, крутизна, «за компанию», по принуждению, по совету, по ошибке итд), другие же пожелали принять наркотик по «собственному»(2) желанию/любопытству, и искали пути к реализации желанного. Деление условное, но достаточно важное: случайный наркоман имеет шанс сослаться на окружающую среду (смягчяющее обстоятельство), преднамеренный может либо жаловаться на собственную глупость, тем самым отказываясь от преднамеренности, либо бравировать своим выбором (отягчяющее обстоятельство).
Статистика лечения по такому делению у меня отсутствует, хотя она наверняка дала бы уйму поводов для размышления.
Так же, существенным мне кажется отношение к наркомании у самих наркоманов. Чёткое деление здесь уже практически недоступно, но всё же имеется некоторое поле возможных значений, тянущееся от вариантов «мелкая, хоть и порицаемая шалость», «моё личное право распоряжаться собой» и «эксперимент», до «вызов обществу», «элитарное отличие», «преступление против общественной глупости». Вообще говоря варианты композиции взаимоотношений {[наркоман]↔[наркомания]↔[общество]} являются замечательной и очень глубокой характеристикой человека.

Определившись (или запутавшись?) можно приступать к рассмотрению статьи.

При всей моей нелюбви к православию я всё-таки пытаюсь помнить, что основой христианства первоисточник провозглашает любовь.
Я не случайно вынес первое предложение в эпиграф. Демонстративность утверждения, его аккуратная демагогичность и завуалированное лицемерие проходят через весь текст, меняясь лишь в манере отыгрыша. Классический образчик «умного» агитпропа, в лучших традициях Гёббельсовских листовок и Брежневских телеобращений, в исполнении человека, имеющего явную конфессиональную заинтересованность, выглядит очень некрасиво, тем более, что используемая формальная «нейтральность» выглядит на фоне приводимых источников и примеров по крайней мере нелепо, а зачастую отдаёт некоторым пренебрежением по отношению к читателю. Я понимаю, что это публицистика, а не научная (ненаучная!!! ;) ) статья, но всё равно не могу воспринять этот грязный подход иначе, чем злонамеренный. Впрочем, постараемся отбросить религиозную предвзятость и
«...проанализируем, как сатанизм нашего времени связан с распространением и потреблением наркотиков и как он приводит к вырождению нации»



В XIX веке француз Элифас Леви создал сатанинскую секту, уделяя при этом особое значение сексу и наркотикам. После этого в XIX веке число сатанинских сект стало расти, как грибы после дождя, и везде в них придавалось особое значение сексу, наркотикам, магии и кровавым ритуалам.


«Ой, беда-беда, огорчение!» - как говаривал один «тёмный» мультперсонаж. Hellfire Club был на век раньше, а уж сколько всяких сатанистов было в Средневековье(именно реально было, а не позиционировалось) не знает никто. Да, инквизиторская пропаганда в Европе несколько преувеличивала этот показатель, но сам вопрос был поднят не на пустом месте: идеологии, появившиеся на базе альбигойской ереси и манихейства (точнее мифов о них), служили сатанистам XIX-го, начала XX-го века образцом для подражания. Впрочем, источником викторианского сатанизма в большей степени была Индия, активно колонизируемая англичанами, Египет, внезапно разрозетченный Наполеоновскими археологами, и Древняя Греция, не менее внезапно откопанная Шлиманом. Модные древности весьма удачно смешались с не менее модными новинками вроде кокаиновых коктейлей, опиумных курилен, конспирологией масонского образца и общей либерализацией сознания. Сатанизм и оккультизм XIX-го века сложно отделить от общего научно-технического, культурного и социального прогресса. В отличие от большинства остальных, современных им идеологических новинок, сатанизм и оккультизм шли с позиций «непознаваемости», не претендуя на пальму первенства в сфере «рацио»: представители новоявленных культов занимались новой этикой. И если сферу познаваемого церковь с большим трудом, но отдавала светским институтам, так как практика эпохи Просвещения показала некоторую недостаточность религиозного инструментария в вопросах, которые можно проверить экспериментально, то этическую монополию, и без того олигополизированную раскольно-реформаторскими течениями, делить с новоявленными выскочками делить не хотелось. Имевшееся ещё политическое влияние позволяло представителям духовенства влиять на отношение к любым проявлениям новой этики.

Довольно быстро сатанизм стал экстремальной формой формирующейся новой этики. И вполне естественно, что эта экстремальная форма тяготела к крайностям типа «враг моего врага - мой друг». Многовековое сотрудничество церкви и государства, привычное, а потому удобное, хоть и было весьма расшатанно революциями и прогрессом, но никуда не делось. В некоторых случаях, таких как социалистический («красный») лагерь, церковь заменяла идеология, но в целом тенденция не сильно отходила от традиций средневекового государственного устройства. Идеологический враг по прежнему был врагом государства, просто назывался уже не «неверным», а «коммунистическим/ капиталистическим провокатором». Несмотря на то, что прогресс облегчил и удлинил человеческую жизнь, её ценность (точнее стоимость) возросла, что постепенно либерализовало систему наказаний и увеличило количество прав обывателя. Но обыватель теперь был не только источником дохода. Государству пришлось тратить значительную часть налогов обратно на общество, в том числе и на граждан, так как иначе оно рисковало потерять преимущество в научно-техническо-военно-социально-идеологическом соревновании, определившем XX век.

Тут лежат истоки Конвенций о наркотических и психтропных и наркотических веществах, ставших мерилом в вопросе, изначально сугубо медицинском.

Как показали многочисленные эксперименты, проводимые как по госзаказу, так и вопреки ему, человек употребляющий то, что называется наркотиком, может столкнуться с этическим парадоксом, который вызывает конфликт с окружающим его обществом. Причём парадоксы и вызываемые ими конфликты обуславливаются наркотиком.

Алкоголь, несущий серьёзный урон здоровью обывателя, сиречь расходы, известен давно и его действие в целом предсказуемо. В принципе социальный вред от него невелик, а экстремальные случаи алкогольной зависимости - вполне вычислимая цена за его предсказуемость. Игры с «сухими законами», «алкогольными монополиями» и прочими «стандартами качества» стали неотъемлемой частью новейшей истории и вошли в учебники. С каннабиольными наркотиками (а кое-где уже и не наркотиками) чуть сложнее, но это тоже древняя культура, просто не европейская, поэтому некоторые государства легализуют их с небольшими ограничениями. Опий и его производные достаточно быстро были расценены европейцами как источник вреда, как причина серьёзной и трудноизлечимой болезни, лишающей обывателя большинства светских ценностей, поэтому отношение цивилизованных государств к этому явлению не вызывает каверзных вопросов. Как фактор социального регулирования опиаты используются редко, в случае, когда либерально-демократические методы законного подавления угрозы государству трудноосуществимы или вообще отсутствуют.(3)

Кокаин, воспринимаемый в викторианские времена как модная новинка, и пришедшие ему на смену синтетические стимуляторы амфетаминового ряда, до сих пор не обзавелись однозначным восприятием со стороны государства. Да, кокаин, конечно, повсеместно запрещён, но это скорее дань уважения, и способ прищучить латиноамериканские картели. Его многочисленные аналоги запрещены и разрешены почти что без всякой системы, а антипропаганда разрознена и противоречива. В США получить риталин может любой ребёнок (по рецепту), а у нас за него можно получить срок.

С психотропными веществами история гораздо сложнее. При относительно малом вреде для физического здоровья (несопоставимо малым по сравнению с алкоголем, табаком и значительным числом легальных препаратов), вред для государства оказался невообразимым. Открывший «двери восприятия» вдруг переставал воспринимать традиционную модель общества, государства, экономики, даже семьи, как единственно возможную и верную. То, что воспринималось как незыблемые основы социума, внезапно подвергалось сомнению. И, что самое ужасное, эта ересь легко усваивалась и теми, кто даже не знал, что это за двери такие. ЛСД, экстази, псилоцибин, мескаль и многие другие вещества долгое время выпадали из поля зрения государственной машины, так как не делали человека зависимым, то есть больным. Когда же оказалось, что некоторых они сделали независимыми, количество этих некоторых уже было угрожающе велико. Больной, но зависимый обыватель конечно менее выгоден (может даже убыточен), но предсказуем, а эти феномены, хоть и не приносили очевидных расходов, значительно сокращали доходы, а так же легко уклонялись от взаимодействия с государством, за счёт того, что воспринимали управляющий медиа-поток как ещё одну галлюцинацию.(4)

Да, сатанистами гашиш и опий использовались (как верно подметил Берестов)

...как важный магический момент, помогающий человеку войти в так называемый «астрал»

То, что «астрал» расценивается православным как «царство злых духов» меня ничуть не удивляет, это просто позиция, которая тоже имеет право на жизнь.
Так же и в тех же целях использовалось что под руку попадётся, поначалу по принципу «от противного церкви», потом и вовсе по принципу «от противного». Феноменологическая ценность этого наблюдения незначительна, гораздо более интересно будет рассмотреть взгляд Лавея, приводимый чуть ниже:

«Новой религии, основанной на естественных человеческих инстинктах, необходимо уже выйти на сцену. Имя ей – Сатанизм. Ведь именно эта осуждаемая сила вызвала религиозную полемику о мерах контроля рождаемости и раздраженное признание, что сексуальной деятельности ради удовольствия есть место в жизни человека.

Ведь это Дьявол заставил женщин открыть свои ноги, чтобы возбуждать мужчин – те самые ноги, которыми общество теперь позволяет любоваться: открывают ноги и юные монашки, фланирующие в своих укороченных рясах. Какой чудесный шаг в правом (или левом) направлении! Возможно ли, что в скором будущем мы сможем увидеть, как монахини, обнажив груди, будут чувственно изгибать свои тела под "Missa Solemnis Rock"? Сатана улыбается и говорит, что ему бы это понравилось, ведь многие монашки – очень симпатичные девушки с чудесными ногами»



Как видите - о наркотиках ни слова. Фраза Лавея приводится для того, чтобы продемонстрировать основную угрозу сатанизма для христианства: потеря абсолютизации запрета!

И вот здесь-то можно найти то, ради чего разводилась вся эта писанина! Духовные основы наркомании начинаются именно с потерей абсолютизации запрета.

Я не просто так вводил в начале псто понятия «случайной» и «преднамеренной» наркомании. Собственно духовность может быть как-то продемонстрирована только в ситуации, когда возникает проблема выбора ценностей. Это духовность (или её отсутствие) отвечает на вопросы «Жизнь или Честь?», «Родина или Смерть?», «Каторга или Ложь?» и все им подобные. Выбор между конкретным и абстрактным приобретает остроту лишь тогда, когда этот выбор между действительно сопоставимыми ценностями. Поднимать вопрос о духовной основе наркомании у тех, кто пошёл на поводу внешних факторов, конечно можно. Но это вопрос о борьбе со слабостью. Случайным наркоманам церковь становится костылём, они могут даже излечиться от страшного недуга, благодаря незыблемости догм Закона, и именно эти случаи любят приводить в качестве примера. Обвинять этих людей в сатанизме жестоко и глупо. Это лишь приумножит их скорби, отягчит и без того тяжёлую жизнь. Особенно жутко и лицемерно эти обвинения звучат из уст работников церкви. В то же время есть люди, о которых порой говорят, что они «наркоманами родились», при том, что они вполне спокойно могут избежать любой наркомании и вообще вести здоровый образ жизни. Их мотивация по отношению к наркотику - «вопреки!». Умышленное стремление к преступлению в ницшеанском смысле делает их мотивацию практически неуязвимой для простого проповедника и психолога. Их отказ от наркотика происходит так же умышленно и осознанно, как и приход к нему. Их наркомания действительно духовна. И, да, это уже сатанизм.

Терминология в частных случаях может варьироваться, отношение к ней тоже не константа - здесь важен сам феномен преступления, как сакрального действия, как формы инициации.

С начала 60-х годов разразилась так называемая сексуальная революция. По времени она совпадает как раз с формированием сатанинской религии и написанием Лавеем Сатанинской Библии. Эта революция носит, безусловно, духовный характер. И именно с этого времени в Соединенных Штатах начинается бум наркомании. Молодежь, взбунтовавшаяся против Бога, христианской морали и общества, ищет наслаждений и находит их в сексе, наркотиках, «свободе».


Лавей здесь изображается как какой-то могущественный посол Сатаны, хотя он не делает ничего особенного: просто вслух лишает запрет сакральности, предлагая альтернативную религию без запретов, табу и ограничений, но при этом остаётся жив и даже доволен собой. Это удар в самое сердце любой религии построенной на догматах и системе поощрений/наказаний. Сатанизм здесь предстаёт уже как сакрализованный нонконформизм, а не как поклонение некоему противоположному началу. Основной козырь религии - это Закон. Нечто высшее, эталон истинности, от которого можно строить этику, а значит и регулировать взаимоотношения в социуме. Религиозные войны были войнами за монопольное право устанавливать Закон. Предыдущие попытки реализовать хотя бы частичный отказ от Закона быстро пресекались, но в новом обществе окончательное пресечение ереси стало недоступно, поэтому церкви оставалось лишь опираться на свою историческую и культурную вовлечённость в жизнь государства. Церковный консерватизм и традиционализм сделал религию удобным для государства (точнее социума) инструментом для борьбы с опасными для строя девиациями. А отсутствие возможностей реального экономического и политического давления сделало церковь сговорчивой в вопросах стоящих менее остро. Именно поэтому сейчас кое-где геи могут жениться, а прихожане ходить в цирк, и даже на рок концерты.

post:
Берестов видимо понимает (знает? чувствует?), что финансирование (важнейший аспект существования в цивилизованном мире) прямо зависит от заинтересованности, поэтому бросается рекламировать церковь самым простым и очевидным способом - демонстрируя вредоносность прочего, как еретического, так и просто секулярного.

Практически вся статья построена на искусном, но лицемерном лавировании: иеромонах Анатолий весьма ортодоксален в доказательстве «истинности» своей веры. Его примеры из жизни и «православный эмпиризм» опираются не на строгость подхода, а на истовую уверенность в своей правоте. Одним махом объединяя очевидного врага с очевидной угрозой он избегает всех слабых и уязвимых мест в своих доказательствах, притягивая их за уши, сводя к демагогии собственные, довольно интересные изыскания и рассуждения. В своём лавировании он забывает первоисточник, в результате чего догматы христианской веры оказываются вытесненными потребностями церковной организации.

Примечания:
(1) - Автор отделяет алкоголизм от наркомании, не рассматривает (хотя это может быть просто упущение) кофеиновую зависимость.
(2) - Собственное мнение в данном вопросе мне кажется иллюзорной величиной. Всё-таки редкий наркоман может похвастаться серьёзным знанием технической, юридической и социальной составляющих.
(3) - Так сторчались опасные для государственного строя США и Европы панки. Афганский «маковый легалайз» тоже обусловлен этими причинами.
(4) - Прошу простить мне это упрощение, подробное рассмотрение психеделического восприяти можно найти у того же Хаксли, Лири или Хоффмана.

«   »
Министр не должен жаловаться на газеты и даже читать их. Он должен их писать.
biohazardmonkey: (Default)
Не выдержав интригующего пиара Секацкого Кором, я на этих гастролях прочёл как «Дезертиров», так и многочисленные его статьи в этих ваших интернетах. Прочёл честно, сверяясь по справочной литературе, проверяя термины и ознакамливаясь с некоторыми указанными работами.

В общем и целом нельзя сказать, что философия Секацкого (и, как я понимаю, кружка Петербургских фундаменталистов) как-то принципиально расширила мой философский кругозор. Многие ссылки пригодились, да, многие моменты пришлось определить для себя более чётко (в основном восприятие ситуационизма и анархо-социалистических/коммунистических/капиталистических идей), но о реальных подвижек - нет, не произошло. Более того, возлагавшиеся мной надежды на то, что такие аспекты современного мира, как восприятие квантовой сущности сверхмакроскопических объектов (государство, народ, общество, медиа...) и информационная реальность Секацким если и рассматриваются, то вскользь, с позиций отказа, совершенно не аргументрованного. Я уж не говорю о том, что его восприятие киберпанка и его «потомства» поразительно поверхностно, хотя я принимаю версию, что это намеренный ход.

И ведь в целом Секацкий демонстрирует довольно смелый подход к философии, порой его мысли завораживают, кажется что ещё чуть-чуть и он скажет то, что будет действительно неожиданным, новым, смелым... Однако ж, нет! Словно испугавшись чего-то он резко одёргивает себя и мысль, вот уже готовая к произнесению застревает где-то на поверхности клавиатуры (может и на кончике ручки - не проверял), оставаясь лишь предчуствием. Уилсон сорокалетней давности воспринимается ярче и смелее. Имея под рукой опыт философов всего XX-го века, можно было бы проявиться смелее.

Страшнее всего в работах Секацкого для меня была естественнонаучная часть, точнее почти полное её отсутствие. Ведь не обязательно уходить с головой в ужасы квантовой хромодинамики, в теории бран и физические представления эйлеровской Бета функции (хотя это может быть очень интересно), не обязательно разбираться в хитростях современных биотехнологий, в дискретной математике, топологии вычислительных сетей, о тех же P2P сетях достаточно знать лишь какие-то основные моменты, чтобы иметь возможность увидеть большую часть современных проблем совершенно иначе, тем самым создать хотя бы почву для нового варианта «соединения стихий». Всего один маленький шаг (логический) станет одновременно и величайшим шагом для всего человечества, и путешествием в тысячу ляней, но надо его сделать, а в работах Секацкого я увидел лишь возможность рассмотрения этого шага с различных позиций. Толку-то от этих взглядов.

Отдельно рассмотрю систему подвесок - благо, что какое-то отношение она ко мне (да, и я к ней) имеет. Подвеска ценностей (любой природы и толка - от орешков, до стихов), как конткультурная практика, вполне логичная идея, легко представимая в обществе хоть как-то связанном с хиппи. Но написанное Секацким всё-таки кажется нежизнеспособным, бесперспективным. Возможно это способ утаить истинную Подвесную жизнь от предполагаемых противников, либо какой ещё литературно-философско-конспирологический ход, но в любом случае мне он кажется несколько грубым. Тем более, что сама форма подачи в «Дезертирах» является более совершенной защиты от общества потребления: перевод на казуальный язык этой книги не представляется мне возможным, а те, кто находится за рамками казуального, даже если вдруг станут противниками описанных методик, принципиально не способны ни спровоцировать общественное мнение, ни обратить внимание каких бы то ни было служб.

P.S.

В Питере уже сверстаю FB2 версию книги и вывешу в интернеты. Вдруг кому пригодится.

«   »
Я -- маленькое, хрупкое и беззащитное зло. Спасите меня от добрых людей, пожалуйста!

Profile

biohazardmonkey: (Default)
biohazardmonkey

August 2011

S M T W T F S
 123456
78910 111213
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sunday, 23 July 2017 02:38
Powered by Dreamwidth Studios