biohazardmonkey: (Default)


хм, забавно, наверно, быть похищеным нордическими красавицами из космоса

Но отечественная и близкозарубежная карательная уфология не стоят на месте, охраняя обывателей от ужасов космических глубин.





«   »
Истина никогда не побеждает. Просто умирают ее противники.

(no subject)

Friday, 23 April 2010 06:18
biohazardmonkey: (Default)
Меня терзает система мыслей стихотворно-хуёвого качества. Это рыбы-польша-эльсинор-дажжал*-августин**-ингерманландия-тюркские племена-будда-иудаизм-исихазм-садомазохизм-героин-рудольф гесс-квантовая нелокальность-психиатрия-панславянизм

!!!
1) это всё связано
2) это монолитная мысль
3) мне с этим не справиться




* - поправьте, если не правильно произношу
** - блаженный

Пояснение
рыбы - не как знак зодиака, а как жыфтоне
польша - вне катыни (мне похуй, правда)
эльсинор - без Гамлетовщины (см польша)
дажжал - как мифологема
августин - как исторический персонаж, ане как литературный деятель
ингерманландия - как исторический регион сложной культуры
тюркские племена - как наиболее влиятельные после славянских (а после ли?)
будда - как мемотворец
иудаизм - в подробностях хитросплетений мысли, но без каббализма
исихазм - как практика (он ведь работает?..)
садомазохизм - как непременный атрибут общественных табу
героин - как повод, а не как причина (ЕВПОЧЯ)
рудольф гесс - до гитлера, накануне, тыкскыть
квантовая нелокальность - как литературный приём
психиатрия - без психотерапии, но и без карательной фармацевтики
панславянизм - потому что не впитываю в чём фишка и где подвох

Я ведь так могу и крышкой подвинуться.

«   »
Самое опасное животное на Земле – небольшой подслеповатый примат с мягкими ногтями и плоскими зубами.

Жабры

Monday, 19 April 2010 06:11
biohazardmonkey: (coca cola)
Жабры колышутся
тихо
рыба плывёт сквозь воздуха взвесь
в жидкости липкой
вода
означает смерть
кислород молекулярно мигрирует
сквозь мембранную клеть
Углекислота
покидает организма лепет
в жаберных тканях живёт
внутреннее смирение
Нас примиряет время
привет неизбежность -
жабры переплетают трахею


«   »
А у вас салат с кишечной или с крабовой палочкой?
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Человек по своей природе бобр
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Да, мы такая нация! Мы и Гитлера до самоубийства довели...
biohazardmonkey: (Default)
ЦЕНЗУРА – ОСКОРБЛЕНИЕ, АДРЕСОВАННОЕ ЛИЧНО ТЕБЕ

Цель любой цензуры - ограничить не того, кто говорит, а того, кто слушает. Заткнуть не рот говорящему, а уши – слушающему. Когда мы воюем с цензурой, МЫ БОРЕМСЯ ЗА ПРАВО СЛУШАТЬ ПО СОБСТВЕННОМУ ВЫБОРУ, И НЕ ПОЗВОЛЯТЬ ДРУГИМ ЗАТЫКАТЬ НАМ УШИ.

Вопреки очевидности, ОБЪЕКТОМ ЦЕНЗУРЫ ЯВЛЯЕТСЯ НЕ АВТОР И ЕГО СЛОВА, А СЛУШАТЕЛЬ И ЧИТАТЕЛЬ, КОТОРОМУ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ СЛУШАТЬ И НЕ ПОЗВОЛЯЮТ ЧИТАТЬ, ИБО СЧИТАЮТ ЕГО ДЕБИЛЬНЫМ БЫДЛОМ.

Цензор наказывает не автора, а читателя, объявляет его недееспособным, недостойным свободы получать информацию по собственной воле.

ТЫ СОГЛАСЕН С ЦЕНЗУРОЙ? ЗНАЧИТ, ТЫ ПРИЗНАЕШЬ СОБСТВЕНУЮ ДЕБИЛЬНОСТЬ, НЕЗРЕЛОСТЬ, БЕЗОТВЕТСТВЕННОТЬ, ИНФАНТИЛЬНОСТЬ.

Ты думаешь, «добрый цензор» прячет злую книгу от «плохих подростков со спичками»? Нет, от тебя лично. Именно тебя он боится, именно тебе не доверяет. ЗАПРЕТ ЦЕНЗОРА АДРЕСОВАН НЕ «ГЛУПОМУ СОСЕДУ», А ЛИЧНО ТЕБЕ, КАК ТУПОМУ БЫДЛУ.

РАЗУМНЫЙ ЧЕЛОВЕК ОТНОСИТСЯ К ЦЕНЗУРЕ КАК К ЛИЧНОМУ ОСКОРБЛЕНИЮ, ИБО КТО-ТО ДРУГОЙ БЕРЕТ НА СЕБЯ ПРАВО РЕШАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЧИТАТЬ, А ЧТО НЕ ЧИТАТЬ, ЧТО ТЕБЕ СЛЫШАТЬ, А ЧТО – НЕ СЛЫШАТЬ.

Помни, цензор ковыряется в ТВОИХ мозгах, а не в чьих-то еще. Цензура покушается на ТВОЕ ЛИЧНОЕ пространство, ограничивает его. Пока хоть одна книга внесена в черный список, ЛИЧНО ТЕБЕ В МОЗГИ ВСТАВЛЕН ЭЛЕКТРОД С ПРИКАЗОМ «НЕ ЧИТАТЬ».

От себя:
Любая цензура - мерзкая липкая гадость, мгновенно сжигающая общество. Именно цензура делает из людей баранов, лишённых собственного мозга. ЕСЛИ ТВОЯ ВЛАСТЬ ВВОДИТ ЦЕНЗУРУ - ЗНАЧИТ ТВОЯ ВЛАСТЬ СОСТОИТ ИЗ УБЛЮДКОВ!
Примеры: Россия, США, Китай...

Цензура означает только то, что ТЫ согласен с тем, чтобы ублюдки указывали тебе что делать. Я лично кладу на них всех ХУЙ! Что рекомендую и всем другим.

P.S.
Может начать выкладывать «Мою Борьбу» в блоге? С комментариями?

«   »
Палка, палка,
человечек
вот и вышел.

(no subject)

Monday, 1 March 2010 04:26
biohazardmonkey: (Default)
Убил 7 мальчиков в возрасте до 16 лет. Убийства и последующее расчленение трупов снимал на киноплёнку, эти материалы и послужили прямыми уликами против Сливко. Отличался патологическим фетишизмом к обуви, — распиливал или сжигал ботинки убитых им детей. Был членом КПСС, заслуженным учителем РСФСР, ударником коммунистического труда, депутатом Невинномысского горсовета, мастером спорта по горному туризму, руководителем детско-юношеского туристического клуба «Чергид», среди членов которого и находил своих жертв.

В марте 1996 Служба безопасности Украины (СБУ) и специалисты Прокуратуры задержали 26-летнего Юрия Мозолу как подозреваемого в нескольких зверских убийствах. В течение трёх дней 6 служащих СБУ и представитель прокуратуры «допрашивали» Мозолу в здании прокуратуры с помощью пыток огнём, электрическим током и избиениями. Мозола отказался признаться в преступлениях и умер во время пытки. Все 7 человек, ответственных за его смерть, были приговорены к тюремным срокам. 17 дней спустя был задержан настоящий убийца — Оноприенко, на которого кто-то заявил участковому — было сказано, что в такой-то квартире у Анны Козак проживает подозрительный человек, который как будто скрывается. Увидев вошедших милиционеров, только что проснувшийся Оноприенко бросился к сумке с обрезом, но был схвачен.

«   »
Плохая примета: черная кошка пустым ведром разбила зеркало.
biohazardmonkey: (Default)
Всё что не анархия - то фашизм. Анархия - недостижима. Всё что не анархия - то фашизм, анархия недостижима.

Не фашизм - только анархия. Тотальная анархия. Тотальная до самоуничтожения. Тотальная до идиотизма, бесконечная внутри своей замкнутости. Тотальная анархия - это форма суицида. Всё что не фашизм - это аномально. Анархия - это аномалия. Нормальное - фашизм.

Если ты в норме - то ты фашист. Если тебе хорошо - ты фашист. Мои чёрные знамёна станут красными от той крови, что ты пролил, но даже на тебя, милый читатель, найдётся верёвка в том Нюрнберге, где тебя повесят за геноцид.

Прости, милый читатель, но я последняя коммунистическая шваль в твоей фашистской империи.

«   »
Основная задача экономики - решение политических вопросов.
biohazardmonkey: (Default)
Культура - это довольно вредная и пакостная штука. Единожды попав в её оковы человек оказывается загипнотизирован уймой блистающих мыслей. Словно бы в них есть смысл.

Выращенный на карте окрестностей Токио слизевик вида Physarum polycephalum самостоятельно организовался в сеть, поразительно сходную с сетью железных дорог в этом районе.

А в них нет смысла. Смысла вообще нет. Человека от плесени отличает только непрерывное желание находить отличия.



Пелевена идеально читать под «Егора и Опизденевших» или под «Коммунизм». Собственно это и есть культура.

Как-то так.

«   »
«Нельзя ошибиться только в том, что всё наше знание ошибочно».
biohazardmonkey: (Default)
C визгом трескающихся нервов смешались
снежинки и льда скрижали
пастью сомкнулись на чёрном ботинке
том что ступил первым
на асфальта нежную серую кожу...
сейчас, когда протез сердца
снимаю в прихожей
все зимы проносятся перед глазами
но вот ещё десять минут назад
верещит тормозами
мой неизбежный автобус.
Дед Мороз, когда ж я наконец угроблюсь?
Когда?

Меня не принимает ни земля ни вода
последним Овном болтаюсь
хватит, дед Мороз
alles,
расскажи мне теперь правду про зло
подари наркотики и жетон в метро
Я обещаю тебе, что в новый год
буду старательно искать всё то
что послушные дети избегают
дед Мороз, я не знаю, отчего так бывает

дед Мороз, я как и ты вою на луну
Дед Мороз, хоть ты расскажи почему

«   »
Колумбийские наркокартели всерьез озабочены проблемой пивного алкоголизма среди молодёжи.
biohazardmonkey: (Default)
ВОПРОС К НОВОДВОРСКОЙ!

Как Вы относитесь к благотворительности?

ОТВЕТ

Никак к ней не отношусь. Хорошая вещь. Если эта благотворительность не является насильственной, а благотворительностью занимается бизнес или разные религиозные и гуманитарные организации, то на здоровье. Я никогда этим не занималась, у меня нет на это времени.

Лицемерная тварь! Ненавижу.

«   »
— MP3Tag работает в OS X через CrossOver
— Уфф, я вижу месье знает толк в извращениях)
biohazardmonkey: (Default)
«Что я сделал? Генератор, который питается от электросети. Потери совсем небольшие. Он формирует… некую волну… Которая выстраивается вокруг любого нужного объекта, который вы задали… Представьте, лежит длинная леска под асфальтом. Волна самоорганизуется и самоуплотняется вокруг заданного объекта. Стоячая волна. Не пытайтесь ничего понять! Понять — не реально! И как только вы будете привлекать знания, будет осечка… не будет ничего получаться!»

«Я хочу также сказать, что нам именно на основе нанотехнологий удалось решить невероятно важные проблемы… Мы провели испытания нашей установки в Челябинске на жидких радиоактивных отходах и на выходе получили питьевую воду высшей категории. Эта работа была проведена под прямым руководством Бориса Вячеславовича Грызлова и, естественно, партии. Кириенко поддерживал, и Шойгу дал нам транспортный самолет, и результаты мы получили фантастические».



«   »
Не пойму то ли это киберпанк, то ли на столе банальный срач.
biohazardmonkey: (Default)
События сломались почти сразу. Вертухай Юбера был гениальным психотерапевтом, (кажется так по аглицки кличут маньяков-насильников) и его методы действовали. Я ничего не знал, но внутренний джин выжал фейдер громкости до предела и завопил:


- Беги, сука!


Сам я молчал. Но магия древних инстинков, та самая, что учит нас сосать сиську и и ползти в тепло, превратила тела в своего послушного раба. Президент Жажда Жизни оглянул владения и возрадовался. Он назначил маршалом древнего Гамадрила, министром юстиции древнего Гамадрила, а архиепископом древнего Гамардрила. Древний гамадрил принял все функции сразу, отдал честь и немедля забыл о ней.

- Я буду воевать, - сказал древний Гамадрил, - и это будет Моя война. Красный крест отправится на виселицу, питаться будем пленными, слабые погибнут, от сильных я сбегу.

- Аве! - Сказал архиепископ, назначил себя верховным муфтием, папой и далай-ламой, и открыл сезон крестовых походов.

Лягнув в пах толстеющего бойца за несправедливость я осознал силу закона. Секунд тридцать я благородно карал его бездарную тушу, пока не понял, что он уже безопасен. Сомкнутые зубы скрипели, хотелось убивать, ведь я был благословлён великой троицей святой силы выживания, но я не стал задерживаться.

- Беги!

Ноги сорвали с места тело, привычно согнувшееся в эргономичную дугу бегуна. Тело Юбера качнулось и исчезло из виду. За мной оставалось одно преимущество - меня никто не принимал всерьёз, поэтому даже полная неосведомлённость больше не пугала. Резкие повороты амортизировались руками, сердце равномерно колошматилось в рёбра и наступал дикий кайф нехватки кислорода. Откуда я брал энергию я не думал.

Фигура охранника медленно поворачивалась впереди, направляя на меня металл пистолета. Слишком медленно. Левое плечо воткнулось ему в солнечное сплетение и мы вместе влетели холл с диванчиками и водой. На диванчиках сидели трое вертухайчиков юных лет и два ядрёных бета-самца. Кинетика волокла меня вперёд, столкновение с охранником вращало, жажда крови возбуждала. Левая рука потянула охранника за пистолет и тот неожиданно поддался. Правая нежно обняла рукоять, левая неохотно отпустила дуло, движение переливалось подробностями, время текло, палец лёг на курок, Юбер наверное ещё качался, отдача ушла в ладонь, подошвы скользили, снова отдача, а первый бета-самец ещё считает, что я промазал, тело наклонилось слишком критично, отдача, молоденький, глупый, в плечо, БЕГИ, СУКА! подогнуть колени, отдача, второй самец дёргает себя за кобуру, это почти оргазм, это наркотики, это танец, это ненависть, это любовь, отдача, второй бета-самец стал безлик, а тело падало и падало на пространство линолеума.

За диваном темп жизни ненадолго вернулся. Буквально на два вдоха, но джинн снова заорал в продолговатый мозг:

- Беги, сука!

и ноги спружинили.

Юные костоломята боялись и хотели жить. Это было глупо и совсем не совпадало с основной линией партии древнего Гамадрила. ОН НЁС ЗАКОН, А НЕ СПРАВЕДЛИОСТЬ!

отдача, отдача, отдача, отдача

Стечкин...

Подногами шевельнулось...

отдача!

На полу лежали 6 тел. У тел были пистолеты и боеприпасы. Ведущий юрист - древний Гамадрил - зачеркнул «мародёрство» и написал «контрибуция». Наиболее вероятный срок моей жизни почти сразу увеличился. В контрибуцию вошёл второй Стечкин, 4 обоймы, пиджак, бутылка воды, примерно половинка грамма метамфетамина и носовой платок. Мет я использовал сразу («на всё воля бур-бур-бур», - невнятно пробормотал внутренный пастырь - древний Гамадрил), затем воду и платок. Наступала фаза острого выживания. Выжить и размножиться, убить и изнасиловать. Внутри бесновалась стая гамадрилов и она не могла ошибаться. Второй коридор, параллельный коридору моего пришествия, заполнялся топотом и возгласами, это смешило, это радовало, это вызывало счастье. Хотелось смеяться, как и положено в состоянии эйфории. Боже, как я любил этих людей. Я убивал их аккуратно, нежно, уважительно, иногда ласково и фривольно, но любя. Ещё шестеро. Смена обоймы.

А ноги, ноги бежали сами по себе, неся тело вперёд.

Армия Гамадрила ломала всё на моём пути. Уборщица, шестёрка, блядь, нарик, вертухаи, клерк - я любил всех, всех без исключения. Интуиция вела меня на выход, а я продолжал любить весь мир, включая какую-то секретаристую блондинку, её подругу, какого-то менеджера, какого-то бухаристого вида мужичка, выводок охранничков и тупую бабёнку перед стеклянными дверями. Чёрт, я пролюбил две обоймы моей любви, но я сиял, я

двери открылись

нёс любовь этим людям!

Я нёс себя к ним, и их смертию свою смерть попрал. И я бог, я бог этой стоянки, бог асфальта, бог неба, бог жизни, бог смерти, бог любви! И стоянка любит меня, всей своей площадью и объёмом, своими людьми, падающими ниц предо мной, своими машинами, хлопающими дверьми предо мной, своими лужами сияющими предо мной. Я бог, я творец сего мира!

Тело неслось вперёд, к выезду со стоянки. Там сияла фигура. Тибет, мой горячо любимый Тибет стоял у выезда и махал мне рукой. Он улыбался.



«   »
Жизнь, как и литература, слишком мало считается с нашими желаниями и вкусами
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Совесть - она как хомяк. Или спит или грызет.
biohazardmonkey: (Default)
Маленькая православная девочка (или большая) даёт уроки любви ко всем заблудшим.

Надеюсь, что она будет последовательна уйдёт в монастырь и проведёт остаток жизни любя господа



«   »
Одежды в шкафу жены должно быть так много, чтобы никакой любовник не смог туда поместиться.
biohazardmonkey: (Default)


«   »
- Человек - это обезьяна, которая способна сделать острейшую бритву, чтобы перерезать горло другой обезьяне?
biohazardmonkey: (Default)


«   »
Причиной смерти Кеннеди явилась острая и внезапная передозировка свинца в организме посередь г. Далласа
biohazardmonkey: (Default)
Тошнота. Это первое, что осознаётся остатками личности. Горло сводит судорогой, сквозь которую рвётся белёсой мокротой кашель. Желтоватые сгустки в молочной жиже мокроты - это остатки слизистой, возможно, что они вяло трепыхаются в этом последнем бульоне, доживая секунды своей, уже независимой от меня жизни. Жизни. Глаза открывались с трудом,
пересохшие веки царапались, словно речной песок,
но глаза могли видеть. Вокруг меня было то, что при соблюдении определённых условностей можно назвать пространством. Не важно. Кашель снова скрутил горло. В глазах разливалась синева и скакали искры, лёгкие скрипели, а рёбра трещали, пытаясь извлечь из глубин тела саднящую пустоту, но та не поддавалась. Пространство лихорадило, оно шло рябью. Кашель был такой сильный, что тошнота очень быстро укрепилась и присоединилась к этому дикому буйству ошалелых нейронов. К цветовой гамме лужи на полу присоединилось зеленоватое пятно с оранжевыми прожилками. Видимо глаза немного перебарщивали с передачей цвета. Рефлекторный комментатор внутри черепной коробки безразлично диагностировал гастрит, возможно с начальным изъязвлением стенок желудка. Мои ткани явно не отличались жизнелюбием. Что у них? Депрессия? Стресс? Кризис среднего возр

Поток мыслей удалось остановить с трудом. До кризиса среднего возраста мне не дожить при таких перспективах развития. Деградации в смысле. Почему-то вспомнился змей Кундалини, ментальный антиглист, пробуравливающийся к третьему глазу через анус зазевавшегося тантриста. Змей. Ощущение того, что надо встать охватило тело. Сжатая пружина и взведённый курок, но какие-то рычаги сломались, поэтому вся это будоражащая огненная мощь вопила из клеток своих мембран, желая приблизить тепловую смерть вселенной хоть на фемтосекунду. Что там говаривал по этому поводу Больцано? Мышечная масса беспомощно распластавшаяся по скелету пульсировала, словно я весь затёк, или же отсидел всего себя разом. Где-то там, в глубине белёсой кожи прятались волшебные ниточки сосудов, в которых клубилась мутным дымом гемоплазма. В гулком и извилистом пространстве кровеносной системы плавают крошечные блинчики эритроцитов, с небрежно болтающимися кислородиками на химической привязи, меж них перекатываются взбудораженные лейкоциты, увлеченно грызущие инородные вкрапления протоплазмы в моём уже не гомео, но стазисе, а…

Что-то мешало мне сконцентрироваться на более важных вещах. О более важных вещах я догадывался, но пока не мог понять какие они. Факт их существования был сейчас моим богом, а я, афонский монах в келье своего непослушного организма истово молился ему о милости: если не сознания, то смерти. Бог опять не слушал. Или даже не был. Сиплый воздух дёргался по просторам горла изъеденного желчью и желудочным соком, сердце лениво постукивало, миг тянулся сквозь меня очередную вечность и никаких изменений в этой вселенской гармонии я не ожидал.

Миг кончился.

Пространство оказалось реально существующим помещением, у которого явно наблюдались стены и потолок. Пол я нащупал ранее и уже не сомневался в его существовании. На потолке висели жёлтые гиперболоиды, явно дающие свет, позволяющий созерцать гипрочные стены мерзкого розового цвета. Рефлекторный комментатор, ранее диагностировавший мои внутренние проблемы, снова включился. Обведя обстановку моим не очен сфокусированным взором он констатировал факт моего нахождения в типовой офисной кладовке. Пустой. Если не считать меня.
Резко включились почки.
Или я резко заметил, что они болят. От неожиданности я застонал, но получился какой-то жалкий треск, тихий и совершенно ничего не дающий. Жёлтое светило над головой слегка мигнуло и закачалось. Наверное это глубокий постмодернистский символ, ссылка на «маятник Фуко», а значит на конспирологическую версию моего нахождения в этом розовом объёме. Значит я здесь не по своей воле, а возможно даже против…

Безжалостный поток сознания, несущийся по автострадам аксонов в неуютном костяном куполе над глазами, казалось совсем перестал обращать внимание на светофоры, регулирующие его деятельность. Маленькая всепоглощающая анархия, напоминающая метель на сопках. Сверкание электрических разрядов увлекало и завораживало, в неистовом урагане микромыслей воздвигались и рушились философские школы, решались уравнения всего сущего, вспоминались и забывались величайшие эпосы в литературной истории человека, возникали сложнейшие загадки, и это творилось в леденящей, белой тишине. Ненавижу белый. Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Первая сильная эмоция с момента пробуждения оказалась спасительной для воссоединяющейся личности. Где-то дальних рубежах появились намёки на воспоминания, и это согревало. Сложная термодинамическая система, стремящаяся стать мной, восстанавливала основные процессы, столь важные в эти трудные минуты. Покалывание по всему организму предвещало невесёлую, но весьма нужную боль восстановления аэрации самых удалённых уголков организма. Плечи уже начинали ныть, от поступающих к ним безжалостных окислителей остатков углеводородов, и в месте с этим возвращалась способность совершать пусть маленькие, но осознанные движения. Пальцы немедленно скрючились, вбивая ногти в ладонь, которая фонтанировала потоком мерзких, но равно желанных мурашек. Хотелось улыбнуться. Недолгая минута с момента пробуждения была видимо самой насыщенной в моей жизни. Язык шершаво переваливался в сухом рту, натыкаясь на зазубренные монолиты зубов. Во мне закипала радость, но в ней варился страх. Гаденький и необъяснимый, он был недосягаем и разящ, как финский снайпер, отправлявший мёрзнущих красноармейцев в неоплачиваемый отпуск на родину всех героев. Маленькие бугорки неврастении впились в части моего тела касающиеся пола, и я проклял гравитацию, вещество, Хокинга и Миньковского (который наверняка был ни при чём). Безумный муравейник, живущий внутри, играл в татаро-монгольское иго, причём явно выигрывая. Спокойная и скептическая часть личности, только что вернувшаяся из вечности немедленно оправдала своё возвращение, напомнив, что в ближайшие три минуты это пройдёт, а до тех пор надо заняться вещь гораздо более важной, чем беспомощная ипохондрия. Надо срочно заплакать. «Всего пары слезинок, выдавленных на иссушённые зерцала твоей такой многострадальной души хватит, чтобы мутноватый и неотчётливый мир стал чётче и яснее. Нет, он не станет лучше, но будет лучше виден, а это уже многого стоит», - шептала мне воскресающая интуиция, и у меня не было ни малейшей причины, что не верить её словам. Своевременная тоска резанула по сердцу тонкой бритвой и отёкшие слёзные протоки нехотя вытолкнули на свет электрических ламп малохольный выводок клонов какого-то очень древнего водоёма. Веки дёрнулись вниз, загораживая обзор, но тут же вернулись обратно. Стадце солёных капель оказалось недостаточно тучным, чтобы удовлетворить гуморальный голод этих пустошей. Резкая стеклянная боль сжала мышцы на скулах, и колючий спазм у корня языка вырвал из меня признание. Да, мне больно. И пусть в комнате не было ни одного прокурора, готового довольно потирать ладони при виде мучений осуждаемого, пусть в комнате не было судьи готового экстатически колошматить молотком по хрупким синапсам моего беззащитного существа, пусть в комнате не было ни одного врага, друга и прохожего – равно это вынужденное признание подорвало основы юного оптимизма. Оптимизм зарыдал моими глазами и обрушил потоки на жаждущие зем

Холодное рацио оттолкнуло интуицию, с мелодраматическими глупостями от пульта управления и привычно село в кресло командора. Перед ним чернели пустоты экранов наблюдения, тускло отсвечивали тумблеры и рукояти ручного управления всем этим бардаком, который надо было срочно реорганизовать. Что- похожее на азарт шахматиста промелькнуло по внешним эмоциональным контурам и скрылось в зазорах между глиальными клетками. Курсор консоли управления мелькнул и тут же разлился в тысячи строк комадных кодов, скриптов проверки и тестовых запросов. Одинокие всплески электромагнитной активности стали учащаться и упорядочиваться, организуя устойчивые структуры, с резонансной амортизацией внешних помех (как, скажите, как маленькая вычислительная станция в самой не перицепицированной части моей персональной вселенной ухитрялась сохранять работоспособность в этом зачумлённом электромагнитным излучением бараке для нежизнеспособных отходов… Отходов чего?), на сенсорных панелях плясали узоры интерактивных интерфейсов запущенных рацио утилит. Тело реагировало на эту широкополосную какофонию конвульсиями эпилептического припадка, но мозг не терял контроля за происходящим. Скудные запасы АТФ стремительно истощались. Жировая ткань истончалась, разлагаясь на воду и угольный ангидрид. Свежевыделенная вода немедленно распределялась по страждущим подсоленным клеткам, пессимистично потерявшим объём в период, находившийся позади от точки отсчета актуального времени, в секретном периоде, терявшемся к древности миллисекунд восприятия. Освобождённый джоуль полыхал в органоидных топках пламенем необретаемой, но желанной свободы, медленно повышая общий температурный фон.

Со стороны (чьей?) этот безумный карнавал мог показаться (кому?) первобытным хаосом, торжеством энтропии, транжирством последних запасов, пиром во время ядерной войны на крышке шахты ржавеющей баллистической ракеты, совсем не напоминающей тополь, но под тонкой плёнкой безумия скрывался холодный расчёт. Пусть от непомерной нагрузки альвеолы выходили из строя, сражённые микроинсультами, протяжённостью порядка тысячи средних фибрилловых нитей, но вбрасываемый их соседями кислород рвал вязкие сети нарождающегося тромба, не допуская окончательного выхода из строя. Потоки красных кровяных телец, столь чудесно светлеющие от беспроигрышного размена углекислоты на её, кислоты, родителя покидали розово-серые поля газовых растворов, устремляясь к живым клеткам. Даже вечно отрешённые от всеобщего движения бактерии кишечника с удивлением наблюдали чудовищную перильстатику этого независимого и саморегулирующегося механизма, вызванную неравномерностью восстановления кровоснабжения его гигантских площадей.

Безумие кислородного вброса несло с собой и побочные эффекты. Клетки, казавшиеся полноценными и рабочими внезапно теряли химическую связь с гомеостазисом, после чего немедленно атаковались озлобленными лейкоцитами, разлетаясь на запчасти для белков более стойких клеток. Иммунный террор разрастался сильнее и сильнее, увеличивая температуру и без того перегревающегося организма. Почти восстановившееся до состояния внешней целостности сознание прокручивало бессмысленную, но совершенно неуничтожимую мысль: «Хоть бы воздух здесь вентилировался…»

Искусственный припадок закончился так же неожиданно как и начался. Точечные судороги и спазмы в недоохваченных аэрированием регионам разбегались фантомными болями в точках пространства, уже не занятых материей моего космоса, но даже эта боль дарила какой-то пародоксальный кайф от сознания непрекращения потока поступающих ощущений. Жёлтый глаз лампы качался, встревоженный нерегулярными осцилляциями оживающей плоти. Восприятие приобретало приятные особенности целостного разума. Глаза синхронизировались по цветам, и теперь, даже если и показывали цвет не таким, каким он был бы для меня раньше (раньше?), то хотя бы не расходились в показаниях так сильно, как раньше. Пресс усталости мягко прижимал к полу, осмотические боли в обезвоженных мышцах превращались в судороги, сердце изображало джазмена-виртуоза из клуба «Коттон», горло саднило, боль в почках, потерявшая первозданную остроту, превратилась в равномерный фон, напоминающий пятидестигецовый шум из неизбежного радио на автобу…



Окружающий мир деактуализовался. В этом мире существовал такой феномен, как автобусная остановка. Пусть всего одна, пусть еле удерживющая свою массивную пластиковую крышу на хлипкой ржавчине крашеных-перекрашенных ножек, без скамейки, пусть даже без радио. Или таких феномена два? Одна – ветхая, как мумия пятитысячелетнего прогресса в области создания и обработки конструкционных материалов широкого профиля применения, живое олицетворение пути от известняка, до плетёнки из металлокерамических волокон, сплетёнными искусственными механизмами, эдакий храм эклектики на просторах воображаемого космоса, коллекция заплток и правок, произведение искусства, не подлежащее упорядочиванию, ввиду полной своей несовместности с соблюдением причинно следственной связи, и вторая, простая, точная неабсолютно простая автобусная остановка, не читаемая, не опознаваемая, абстрактная до последнего момента: когда ладонь проскальзывает по прохладному материалу; даже после того остающаяся абстрактной, выдуманной, предельно применимой, эталонной автобусной остановкой, конструкцией, у которой нет других функций. Тогда вс...



Рвота, кашель, озноб, судороги, вязкая противная слюна во рту - организм казалось бросил все средства, для обеспечения плотного контакта с реальностью. Глаза по прежнему воспринимали любой цвет, как повод для продолжительных вариаций и импровизаций на тему позднего Энди Уорхола в раннем кайнозое после 6 суток воздержания от приёма любых, отличных от разрешённых законом, средств. Линии, контуры, какие-то геометрические минимумы, основная цветовая гамма и прочие мелочи держались в пределах заранее строго определённых погрешностей, но детали, которые я пытался опознать в окружающем мире оказывались совершенно несовместимыми со всеми предыдущими (?) представлениями об исследованных (в основном на ощупь и наотмашь) территориях. Но всё таки перицепиальная вселенная неуклонно расширялась, прямо-таки навязывая мозгу вычисление постоянной Хабблаприм. Но уже имеющийся опыт наглядно демонстрировал, что такое времяпрепровождение не является лучшим вариантом прожигания времени. Если есть возможность выращивать энтропию более резвыми темпами, то надо хвататься за неё, а не за проверенный, а потому опостылевший до чёртиков метод наращивания числа микроаневризм.

Неизвестность, окружающая меня вдруг стала осязаемой, ужасающей и бесконечной. В каких-то кэшах памяти оставалась информация о том, что жалкие несколько секунд назад мне было вполне себе хорошо не смотря ни на какие проявления дурного воспитания организма, теперь же, когда кашель прекратился (когда он прекратился? Здесь что-то не так!), а рвота унялась (чем можно блевать сейчас?), озноб сменился истерическим тремором и параноидальным желанием исчезнуть из этого мира раз и навсегда, так в нём предполагается вероятность возможности взаимодействия. Взаимодействия? Какое может быть взаимодействие в мире состоящем из четырёх стен, пола, потолка, лампочки и пытающегося собрать мозги в кучу... А кстати, кого?

Кого, чёрт подери уже скоро десять минут как колошматит обо все доступные поверхности и не исключается вариантов того, что об недоступные тоже. Внезапно, рефлекторный комментатор, паразитирующий на моём мозгу без малейшего предупреждения разразился длинной тирадой состоящей из непонятных терминов, странных глаголов, ещё более странных географических названий и междометий. Присутствие источника внутренних слуховых галлюцинаций всё ещё ощущалось, но он молчал, словно дожидаясь ответа. Я молчал. Тем временем глаза вдруг стали синхронизироваться, если и не с окружающим миром, то по крайней мере друг с другом, так, что в конце концов видимое правым глазом стало похожим на видимое левым глазом, с естественной погрешностью на разницу углов обзора. Стены продолжали оставаться розовыми, свет - жёлтым, а мутная лужица на полу - странным этюдом в тонах, никак не ожидаемых от собственного организма.

Самым главным достижением было то, что внутренний монолог перестал работать по принципу DDOS атаки, а спокойно тёк себе в во времени и нейронах, слабо матерясь на особо тугих синапсах. Дикий и немотивированный ужас тоже не исчез, просто перестал мной интересоваться - эту часть сознания сейчас больше всего интересовал сон, но сна в ближайшее время я не предвидел.

Пользуясь улучшением я присмотрелся к лампам и без удивления понял, что оба жёлтых круга намертво прикручены к потолку восемью болтами (на двоих) и не имеют достаточного количества степеней свободы, чтобы раскачиваться над моей неприглядной тушкой. Более того, постепенно проясняющиеся воспоминания из прошедших десяти минут отличались сумасшедшей противоречивостью и неправдоподобностью, что наводило на мысль о галлюциногене или какой-то другой травме сознания со всеми вытекающими последствиями. Слабость в теле, хоть и была сильной, но не помешала с кряхтением встать на ноги. Кружащаяся голова несколько портила способности к координированию действий, но опираясь на стену я мог стоять и смотреть на душераздирающий пейзаж раскидывавшийся передо мной, во всей своей красе восьми квадратных метров стандартной офисной подсобки. Напротив меня была дверь такого же розового цвета, что и стены, под ногами свидетельство моего присутствия здесь в не очень здоровом виде. Странно, что всё это время я не замечал одежды на себе, но поднявшись я оценил по достоинству все прелести влажной холодной рубашки липнущей к телу посредством какой-то особо вонючей модификации пота. Жажда, ранее вежливо молчавшая, всё-таки решила напомнить о себе характерным пересыханием глотки, которое хотелось немедля исправить.

Разложив те немногие мотивации, что у у меня были на данный момент и аккуратно распределив их по степени важности, я пришёл к выводу, что первоочередной задачей для ныне имеющегося в данном помещении сообщества клеток будет поиск источника холодной и чистой воды, а уж на втором месте решение сложных логических задачек из быта современных психотуристов. Медленно проскальзывая по стеночке я дошёл до двери. Вместо пары шагов у меня получилось маленькое, увлекательное путешествие до самой крайней точки того мира, который я сейчас мог объять своим довольно примитивным разумом. Нажав на рычаг ручки я толкнул дверь.





На пороге передо мной покачивалось жирное тело до боли знакомого мне Тибета. Жар промчался от затылка к пяткам, следом за ним неслись ледяные капли пота, немедленно проступившие на лице. Судя по цвету кожи он висел здесь явно дольше суток, а то и двух. Мысленно благодаря всех тёмных трикстеров разом за то, что обоняние у меня еще не восстановилось, я попытался оттолкнуть Тибетовскую тушу с прохода, но руки завязли в рыхлой буро-белёсой коже покойника. Открывшиеся глаза меня уже не удивили. Наступило Состояние Полного Приятия Окружающего Мира Во Всей Его Уродливой Противоречивости И Ненадёжности. Вселенная вокруг существовала сама по себе, я сам по себе, а жирный старик (смерть старит), в котором завязли обе моих верхних конечности, смотрел на меня неодобрительно и медленно вдыхал своей загнивающей грудью воздух для какой-то особенно язвительной реплики. Комедия ужасов стала слишком абсурдной для того, чтобы продолжаться, но неловкость моего положения, скованность, вполне понятная для такой нетривиальной ситуации и
наваливающаяся апатия пресыщения информацией
лишь удлиняли этот жуткий миг. Тибет явно растягивался под собственным весом, его морщинистое лицо бледнело, постепенно становясь того же цвета, что и плесень, обильно растущая на мокрых тряпках, неизвестно кем и зачем запихиваемых за батарею в подъзде. Жировая масса видимо стекала под кожей, в ноги, которые разбухали, покрываясь мерзкими перетяжками. Профиль носа заметно заострился, глаза тоже бледнели. Всемогущий, ориентировочно мёртвый Тибет таял как туман, превращаясь в уродливое белое облачко, небрежно подвешенное за верёвочку каким-нибудь особо разгильдя...


Откат событий назад произошёл настолько плавно, что я его не заметил. Противная лужица рядом с лицом, свет, стены, слабость, дрожь, спазмы в горле несущие кашель и тошноту, всё как я уже привык. Нововведением был очень выразительный ход - размещение оживающего тела не на верёвочке у входа а на простыночке рядом со мной. Белёсый кисель его телес (откуда столько?) уже расплылся в здоровую лужу, и в целом это напоминало эпическое полотно «массовые самоубиства медуз на почве соревнования с офисным планктоном». (Что-то в голове опять работает не так). При всей своей гнилости Тибет дышал, причём спокойно и легко, как отдыхающий вечером горожанин, спустившийся на лавочку перед подъездом для курения в более здоровой обстановке. Его лицо (видимое мне только в профиль) излучало умиротворение и самоудовлетворённость. Трещина улыбки ясно указывала на то, что удовольствие он продолжает получать. По бледной коже, напоминающей уже скорее кожицу на ножке поганки, чем хоть что-то имеющее отношение к животному миру, бегала мелкая рябь, а здоровые складки щеки колыхались, почти касаясь пола. Что-то мне мешало расслабляться надолго в течение этой безумной четверти часа и это что-то опять стало меня тормошить. Желание двигаться, сменилось желанием куда-то попасть, но в данной композиции не был предусмотрен художественный ход с уходом по английски, зато явно готовилась некая эпическая, хотя может и батальная сцена, и сейчас эти события должны начать свой бег, но запущу реакцию я. Или не запущу, что может привести...

Тяжёлая оплеуха разрушила все мои сомнения в говённости этого мира. Юберовский вертухай явно замахивался, чтобы добавить, тем временем в другой вселенной, не имеющей никакого отношения ни к нашей, ни к какой-либо ещё вселенной, отвратительная антропоморфная лужа вытягивала своими ложноручками из моего ложнотела внутренние ложноорганы. Ме-е-едленно, медленно. Хотелось постучаться в тот розовый кабинетик, на двери которого висит табличка «НЕ ВХОДИТЬ», подойти сзади, сесть на корточки и, наслаждаясь действом, всё-таки донести до Тибета что он повторяется, но моё желание прервала вторая оплеуха прилетевшая примерно из тех же мест, что и первая, более того она была примерно той же силы... Контур Юбера за массивным туловищем молодого бойца его личной армии был неизменно нейтрален и неподвижен. Вот только над головой у него была видна верёвка, которая почему-то упиралась в потолок. Внезапно нырнувшая в кресло командора интуиция утвердительно покачала головой:

- Да, родной, тебе пиздец...


«   »
Самое опасное животное на Земле – небольшой подслеповатый примат с мягкими ногтями и плоскими зубами.

ktochitaet.ru статистика друзей

«   »
Человека формирует не только среда, но и другие дни недели.

ktochitaet.ru статистика друзей

«   »
расшифровка у аббревиатуры "З.Ы." - Зщые Ылкшзегь

ktochitaet.ru статистика друзей

Хультура

Tuesday, 14 July 2009 11:17
biohazardmonkey: (Default)
взято с http://hultura.ru:

1321   Армии мира



Боевой Устав Монгольской Народной Армии

1. Мы великие воины. Наши пистолеты стреляют так сильно, что враги падают. Мы красиво одеты. Есть ли еще у кого-нибудь кокарда с натуральной бирюзой? Нет.
2. Монгольский воин не имеет права спать на посту. Он должен отойти на два метра в сторону. Тогда спи. Но чутко. Вдруг враги приедут украсть страну? Кричи, стреляй, не давай. Лошадь тоже пускай кричит. От того, сможете ли вы разбудить основные силы, зависит всё.
3. Когда мы идем в атаку, мы идем все. Повара, официанты, стилисты, ротные портные, чистильщики сапог, гармонисты, обыкновенные солдаты - все со всех сторон наваливаемся на противника и губим, губим его. Те, кому жаль противника - отходят в сторону, не мешают.
4. Кончаются патроны, стрелы, камни и палки, но никогда не кончится храбрость монгольских воинов. Мы идем в плен с гордо поднятой головой. Зная, что нас плохо будут кормить, грубо обзывать и одевать как попало. Мы не боимся. Монгольский воин непобедим и в плену.
5. Монгольский воин всегда вернется из плена. Потому что нас много. Мы непрокормимы, и нас отпустят. И снова мы встанем на страже рубежей нашей Родины. Бескрайние степи которой, вольный воздух которой, протяжные старинные песни которой см. в приложении №3 или позвони бабушке, она споет и расскажет.



«   »
Чтение портит не столько ваше зрение, сколько ваши взгляды на жизнь.

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
Вдумайтесь в эти фразы и укрепитесь в вере!!!

...силой внушения, и разработок ученых из 6-ого технического Управления КГБ СССР...

...впервые древняя мудрость могучих русских целителей и виброторсионная технология, созданная учеными в спецлабораториях КГБ СССР, объединились для противодействия страшному злу...

...магическая мудрость веков и научная сила самой могущественной организации мира...

...Его голос насыщен особой вибрацией очень большой силы, против которой мало кто может устоять...


Это панацея!!! Мы победим пьянство, блядство и наркоманию!!!





«   »
Всем известно, что я вечно занят, но мало кто знает, чем именно

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
опять многа букофф )

«   »
Человек - это звучит гордо. Обезьяна - это звучит перспективно.

ktochitaet.ru статистика друзей

Profile

biohazardmonkey: (Default)
biohazardmonkey

August 2011

S M T W T F S
 123456
78910 111213
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Monday, 25 September 2017 02:29
Powered by Dreamwidth Studios