biohazardmonkey: (шизофрения)
Осталось теперь вторую и третью часть задумки реализовать. Ну, это, видимо, ещё лет пять. Кому не лень вчитываться в тысячи знаков (тут где-то около 10К) - отрецензируйте. А то без отдачи оно всё как-то забрасывается.

НАБОР ПЛЮШЕВЫХ ИГРУШЕК «ВЕЛИКИЙ ДИКТАТОР»


Подарочный набор развивающих плюшевых игрушек «Великий Диктатор»



Разработан для высших приматов в возрасте от 3-х до 68-ми лет специалистами в области психохирургии и политического ликбеза тайной просвещённой жандармерии. При правильном и регулярном использовании развивает навыки предструктуральной деструкции капиталистических ценностей эпохи позднего постмодерна, повышает навык построения социальных ячеек Бенара вне зависимости от топологии окружающего пространства, а также убедительно демонстрирует функциональную непригодность феноменологического подхода к чему бы то ни было. Срок годности не ограничен.

Полная коллекция под катом. Только не надо текст называть перегноем постмодернизма. Если решите, что говно, так прямо и пишите )

В качестве альтернативы можете посмотреть на прикольную китайскую гуслярку, которую Last.fm у меня в упор не желает скробблить.



«   »
Полная победа сил Добра над силами Разума
biohazardmonkey: (Default)
Originally posted by [livejournal.com profile] votburg at Русский язык
йогурт

шофер

Кофе — мужского рода? Не смешите.
Ещё совсем недавно писали «баскет-бол», «блок-нот» ну и так далее...
Где уж простым людям угнаться за модой!






«   »
Мощность ядерного взрыва равна 22030000000 ккал что примерно соответствует 4,3 тысяч тонн копченой колбасы.
biohazardmonkey: (Default)
***
плети растений в мареве жаркой ночи
по прибалтийски безмолвный вечер
тяжкий как солнце в зените сочи
давит на непривычные к жару плечи



***
лета комедия сломана
чувством того
что дороги
опять бесконечно разбиты
давят пороги
стенок больное стекло
глянцево блещет
режутся ритмы
пальцы оплыли как свечи
давно
что-то тихонечко плещет-
ся около снов
на зеркалах пыль от слов
стёкла роняют блики
на старые вещи
может опять повезло
может реже
старая боль подозрений
неистово режет
чувством подмены
в величии прежних основ
словно как в книге
точно читается страх
признавать перемены
в венах
читается след паразитов
старые страхи на те же старые темы
страх паутин побеждает опять
тенета Изиды
овеществлёный
словно тхуговский жгут
душит страх осознать
что вместо Витачи Милут
встретишься с сонным
больным транствеститом
летом так сложно
встретить Витачу Милут
в глянцевых бликах
привычно тревожных
стеклянных стен лабиринта
снегом стекают потоки
ушедших минут
плоскости вогнуты
сетки декартовы сбиты
кости болят от жары
на вены так жмут
страхи и стёкла
дороги стихи паразиты
слов пыль
порогов хомут
в образах в мыслях слогах
в волоконцах секунд
в каждом биении
тайно и явно прожитом
лето ломает комедии
жанровый сук
снова и снова теряя и рифмы и ритмы

«   »
Всем известно, что я вечно занят, но мало кто знает, чем именно
biohazardmonkey: (Default)
События сломались почти сразу. Вертухай Юбера был гениальным психотерапевтом, (кажется так по аглицки кличут маньяков-насильников) и его методы действовали. Я ничего не знал, но внутренний джин выжал фейдер громкости до предела и завопил:


- Беги, сука!


Сам я молчал. Но магия древних инстинков, та самая, что учит нас сосать сиську и и ползти в тепло, превратила тела в своего послушного раба. Президент Жажда Жизни оглянул владения и возрадовался. Он назначил маршалом древнего Гамадрила, министром юстиции древнего Гамадрила, а архиепископом древнего Гамардрила. Древний гамадрил принял все функции сразу, отдал честь и немедля забыл о ней.

- Я буду воевать, - сказал древний Гамадрил, - и это будет Моя война. Красный крест отправится на виселицу, питаться будем пленными, слабые погибнут, от сильных я сбегу.

- Аве! - Сказал архиепископ, назначил себя верховным муфтием, папой и далай-ламой, и открыл сезон крестовых походов.

Лягнув в пах толстеющего бойца за несправедливость я осознал силу закона. Секунд тридцать я благородно карал его бездарную тушу, пока не понял, что он уже безопасен. Сомкнутые зубы скрипели, хотелось убивать, ведь я был благословлён великой троицей святой силы выживания, но я не стал задерживаться.

- Беги!

Ноги сорвали с места тело, привычно согнувшееся в эргономичную дугу бегуна. Тело Юбера качнулось и исчезло из виду. За мной оставалось одно преимущество - меня никто не принимал всерьёз, поэтому даже полная неосведомлённость больше не пугала. Резкие повороты амортизировались руками, сердце равномерно колошматилось в рёбра и наступал дикий кайф нехватки кислорода. Откуда я брал энергию я не думал.

Фигура охранника медленно поворачивалась впереди, направляя на меня металл пистолета. Слишком медленно. Левое плечо воткнулось ему в солнечное сплетение и мы вместе влетели холл с диванчиками и водой. На диванчиках сидели трое вертухайчиков юных лет и два ядрёных бета-самца. Кинетика волокла меня вперёд, столкновение с охранником вращало, жажда крови возбуждала. Левая рука потянула охранника за пистолет и тот неожиданно поддался. Правая нежно обняла рукоять, левая неохотно отпустила дуло, движение переливалось подробностями, время текло, палец лёг на курок, Юбер наверное ещё качался, отдача ушла в ладонь, подошвы скользили, снова отдача, а первый бета-самец ещё считает, что я промазал, тело наклонилось слишком критично, отдача, молоденький, глупый, в плечо, БЕГИ, СУКА! подогнуть колени, отдача, второй самец дёргает себя за кобуру, это почти оргазм, это наркотики, это танец, это ненависть, это любовь, отдача, второй бета-самец стал безлик, а тело падало и падало на пространство линолеума.

За диваном темп жизни ненадолго вернулся. Буквально на два вдоха, но джинн снова заорал в продолговатый мозг:

- Беги, сука!

и ноги спружинили.

Юные костоломята боялись и хотели жить. Это было глупо и совсем не совпадало с основной линией партии древнего Гамадрила. ОН НЁС ЗАКОН, А НЕ СПРАВЕДЛИОСТЬ!

отдача, отдача, отдача, отдача

Стечкин...

Подногами шевельнулось...

отдача!

На полу лежали 6 тел. У тел были пистолеты и боеприпасы. Ведущий юрист - древний Гамадрил - зачеркнул «мародёрство» и написал «контрибуция». Наиболее вероятный срок моей жизни почти сразу увеличился. В контрибуцию вошёл второй Стечкин, 4 обоймы, пиджак, бутылка воды, примерно половинка грамма метамфетамина и носовой платок. Мет я использовал сразу («на всё воля бур-бур-бур», - невнятно пробормотал внутренный пастырь - древний Гамадрил), затем воду и платок. Наступала фаза острого выживания. Выжить и размножиться, убить и изнасиловать. Внутри бесновалась стая гамадрилов и она не могла ошибаться. Второй коридор, параллельный коридору моего пришествия, заполнялся топотом и возгласами, это смешило, это радовало, это вызывало счастье. Хотелось смеяться, как и положено в состоянии эйфории. Боже, как я любил этих людей. Я убивал их аккуратно, нежно, уважительно, иногда ласково и фривольно, но любя. Ещё шестеро. Смена обоймы.

А ноги, ноги бежали сами по себе, неся тело вперёд.

Армия Гамадрила ломала всё на моём пути. Уборщица, шестёрка, блядь, нарик, вертухаи, клерк - я любил всех, всех без исключения. Интуиция вела меня на выход, а я продолжал любить весь мир, включая какую-то секретаристую блондинку, её подругу, какого-то менеджера, какого-то бухаристого вида мужичка, выводок охранничков и тупую бабёнку перед стеклянными дверями. Чёрт, я пролюбил две обоймы моей любви, но я сиял, я

двери открылись

нёс любовь этим людям!

Я нёс себя к ним, и их смертию свою смерть попрал. И я бог, я бог этой стоянки, бог асфальта, бог неба, бог жизни, бог смерти, бог любви! И стоянка любит меня, всей своей площадью и объёмом, своими людьми, падающими ниц предо мной, своими машинами, хлопающими дверьми предо мной, своими лужами сияющими предо мной. Я бог, я творец сего мира!

Тело неслось вперёд, к выезду со стоянки. Там сияла фигура. Тибет, мой горячо любимый Тибет стоял у выезда и махал мне рукой. Он улыбался.



«   »
Жизнь, как и литература, слишком мало считается с нашими желаниями и вкусами
biohazardmonkey: (Default)
вырвать у времени секунды клок
вот оно! лишь в ноябре может быть
вырвать вдруг души уголок
незачем ждать, когда некуда жить
нет! ничего не наступит вдруг
вырвать из тела плоти часть
чтобы потом подавить испуг
чёрт, операция удалась
калима, милая, видишь дух наг
калима, чёрт дери, о чём речь
вырваться за предел благ
что бы теряя хоть чуть сберечь
мраками кроет ноябрь град
дождь бороздит всей невы гладь
если внутри появилась течь
значит пора такелаж менять
значит пора, груз летит за борт
якорь на дно, шкипер, бля, скорей
к чёрту весь мир, к сатане порт
я уплыву в лабиринт огней
biohazardmonkey: (Default)
Окна сломаны, открыть их не удастся
где-то бродят люди через лужи
и из луж блистает едким глянцем
одинокий глаз фонарной туши

небо вяло улицы угрюмы
ветер бьётся в ветках лжепророком
вечер
дома переполненные трюмы
вытекают жолтым-жёлтым соком

пряжа ветра спуталась промокла
дождь гуляет как чума в столице
на асфальте отражают окна
луж глубокомысленные лица

«   »
Человек по своей природе бобр

Новое

Friday, 13 November 2009 16:35
biohazardmonkey: (Default)
Ритмика поломанного ветра
где-то
это начиналось серединой лета
думаешь откроется в сознании
мысль, что хватает конца света?

Впрочем

в комнате прокурено и душно
в октябре всё стало очень скучно
и потерян азимут наверно
клёны стелят листья
непременно
надо выйти в парк ветра послушать
выгорает осень
стало лучше?
нет не бойся это врач ошибся
если вдруг услышишь чьи-то мысли
значит вечером на небе были тучи

все приметы — ложь на всякий случай
три гвоздя ударь о крышку гроба
слышишь
как упали листья на дорогу?
Это ветер полирует чьи-то души

«   »
Чтение портит не столько ваше зрение, сколько ваши взгляды на жизнь.
biohazardmonkey: (Default)
нет ничего не бывает
случайные мысли
на карту поставлено время
Джокер козырный в руке и ещё два десятка с одним пляшут джигу на нервах внезапно почивших, но так и не ставших случайными старых знакомых
Что втемяшилось
странный ноябрь лютует растаявшей грязью
мысли парят

знаете други один мой знакомый буддист
тот что случайно сломал паровоз инкарнаций умер в тюрьме своих собственных мыслей
дао - суровая штука её не обманешь введя на консоли заветные знаки

это ноябрь лютует а дальше зима и ветра и нева и асфальт и снега и века и в меду липких ламп захлебнёмся как мухи в янтарь погружаясь

так бывает порой

иногда

как-то случайно работая в морге (всё было) пил за проснувшихся утром среди непроснувшихся ночью
мёртвые любят сильней и не лгут что до гроба

чёртов ноябрь
и завтра опять на работу
biohazardmonkey: (Default)
Тошнота. Это первое, что осознаётся остатками личности. Горло сводит судорогой, сквозь которую рвётся белёсой мокротой кашель. Желтоватые сгустки в молочной жиже мокроты - это остатки слизистой, возможно, что они вяло трепыхаются в этом последнем бульоне, доживая секунды своей, уже независимой от меня жизни. Жизни. Глаза открывались с трудом,
пересохшие веки царапались, словно речной песок,
но глаза могли видеть. Вокруг меня было то, что при соблюдении определённых условностей можно назвать пространством. Не важно. Кашель снова скрутил горло. В глазах разливалась синева и скакали искры, лёгкие скрипели, а рёбра трещали, пытаясь извлечь из глубин тела саднящую пустоту, но та не поддавалась. Пространство лихорадило, оно шло рябью. Кашель был такой сильный, что тошнота очень быстро укрепилась и присоединилась к этому дикому буйству ошалелых нейронов. К цветовой гамме лужи на полу присоединилось зеленоватое пятно с оранжевыми прожилками. Видимо глаза немного перебарщивали с передачей цвета. Рефлекторный комментатор внутри черепной коробки безразлично диагностировал гастрит, возможно с начальным изъязвлением стенок желудка. Мои ткани явно не отличались жизнелюбием. Что у них? Депрессия? Стресс? Кризис среднего возр

Поток мыслей удалось остановить с трудом. До кризиса среднего возраста мне не дожить при таких перспективах развития. Деградации в смысле. Почему-то вспомнился змей Кундалини, ментальный антиглист, пробуравливающийся к третьему глазу через анус зазевавшегося тантриста. Змей. Ощущение того, что надо встать охватило тело. Сжатая пружина и взведённый курок, но какие-то рычаги сломались, поэтому вся это будоражащая огненная мощь вопила из клеток своих мембран, желая приблизить тепловую смерть вселенной хоть на фемтосекунду. Что там говаривал по этому поводу Больцано? Мышечная масса беспомощно распластавшаяся по скелету пульсировала, словно я весь затёк, или же отсидел всего себя разом. Где-то там, в глубине белёсой кожи прятались волшебные ниточки сосудов, в которых клубилась мутным дымом гемоплазма. В гулком и извилистом пространстве кровеносной системы плавают крошечные блинчики эритроцитов, с небрежно болтающимися кислородиками на химической привязи, меж них перекатываются взбудораженные лейкоциты, увлеченно грызущие инородные вкрапления протоплазмы в моём уже не гомео, но стазисе, а…

Что-то мешало мне сконцентрироваться на более важных вещах. О более важных вещах я догадывался, но пока не мог понять какие они. Факт их существования был сейчас моим богом, а я, афонский монах в келье своего непослушного организма истово молился ему о милости: если не сознания, то смерти. Бог опять не слушал. Или даже не был. Сиплый воздух дёргался по просторам горла изъеденного желчью и желудочным соком, сердце лениво постукивало, миг тянулся сквозь меня очередную вечность и никаких изменений в этой вселенской гармонии я не ожидал.

Миг кончился.

Пространство оказалось реально существующим помещением, у которого явно наблюдались стены и потолок. Пол я нащупал ранее и уже не сомневался в его существовании. На потолке висели жёлтые гиперболоиды, явно дающие свет, позволяющий созерцать гипрочные стены мерзкого розового цвета. Рефлекторный комментатор, ранее диагностировавший мои внутренние проблемы, снова включился. Обведя обстановку моим не очен сфокусированным взором он констатировал факт моего нахождения в типовой офисной кладовке. Пустой. Если не считать меня.
Резко включились почки.
Или я резко заметил, что они болят. От неожиданности я застонал, но получился какой-то жалкий треск, тихий и совершенно ничего не дающий. Жёлтое светило над головой слегка мигнуло и закачалось. Наверное это глубокий постмодернистский символ, ссылка на «маятник Фуко», а значит на конспирологическую версию моего нахождения в этом розовом объёме. Значит я здесь не по своей воле, а возможно даже против…

Безжалостный поток сознания, несущийся по автострадам аксонов в неуютном костяном куполе над глазами, казалось совсем перестал обращать внимание на светофоры, регулирующие его деятельность. Маленькая всепоглощающая анархия, напоминающая метель на сопках. Сверкание электрических разрядов увлекало и завораживало, в неистовом урагане микромыслей воздвигались и рушились философские школы, решались уравнения всего сущего, вспоминались и забывались величайшие эпосы в литературной истории человека, возникали сложнейшие загадки, и это творилось в леденящей, белой тишине. Ненавижу белый. Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Первая сильная эмоция с момента пробуждения оказалась спасительной для воссоединяющейся личности. Где-то дальних рубежах появились намёки на воспоминания, и это согревало. Сложная термодинамическая система, стремящаяся стать мной, восстанавливала основные процессы, столь важные в эти трудные минуты. Покалывание по всему организму предвещало невесёлую, но весьма нужную боль восстановления аэрации самых удалённых уголков организма. Плечи уже начинали ныть, от поступающих к ним безжалостных окислителей остатков углеводородов, и в месте с этим возвращалась способность совершать пусть маленькие, но осознанные движения. Пальцы немедленно скрючились, вбивая ногти в ладонь, которая фонтанировала потоком мерзких, но равно желанных мурашек. Хотелось улыбнуться. Недолгая минута с момента пробуждения была видимо самой насыщенной в моей жизни. Язык шершаво переваливался в сухом рту, натыкаясь на зазубренные монолиты зубов. Во мне закипала радость, но в ней варился страх. Гаденький и необъяснимый, он был недосягаем и разящ, как финский снайпер, отправлявший мёрзнущих красноармейцев в неоплачиваемый отпуск на родину всех героев. Маленькие бугорки неврастении впились в части моего тела касающиеся пола, и я проклял гравитацию, вещество, Хокинга и Миньковского (который наверняка был ни при чём). Безумный муравейник, живущий внутри, играл в татаро-монгольское иго, причём явно выигрывая. Спокойная и скептическая часть личности, только что вернувшаяся из вечности немедленно оправдала своё возвращение, напомнив, что в ближайшие три минуты это пройдёт, а до тех пор надо заняться вещь гораздо более важной, чем беспомощная ипохондрия. Надо срочно заплакать. «Всего пары слезинок, выдавленных на иссушённые зерцала твоей такой многострадальной души хватит, чтобы мутноватый и неотчётливый мир стал чётче и яснее. Нет, он не станет лучше, но будет лучше виден, а это уже многого стоит», - шептала мне воскресающая интуиция, и у меня не было ни малейшей причины, что не верить её словам. Своевременная тоска резанула по сердцу тонкой бритвой и отёкшие слёзные протоки нехотя вытолкнули на свет электрических ламп малохольный выводок клонов какого-то очень древнего водоёма. Веки дёрнулись вниз, загораживая обзор, но тут же вернулись обратно. Стадце солёных капель оказалось недостаточно тучным, чтобы удовлетворить гуморальный голод этих пустошей. Резкая стеклянная боль сжала мышцы на скулах, и колючий спазм у корня языка вырвал из меня признание. Да, мне больно. И пусть в комнате не было ни одного прокурора, готового довольно потирать ладони при виде мучений осуждаемого, пусть в комнате не было судьи готового экстатически колошматить молотком по хрупким синапсам моего беззащитного существа, пусть в комнате не было ни одного врага, друга и прохожего – равно это вынужденное признание подорвало основы юного оптимизма. Оптимизм зарыдал моими глазами и обрушил потоки на жаждущие зем

Холодное рацио оттолкнуло интуицию, с мелодраматическими глупостями от пульта управления и привычно село в кресло командора. Перед ним чернели пустоты экранов наблюдения, тускло отсвечивали тумблеры и рукояти ручного управления всем этим бардаком, который надо было срочно реорганизовать. Что- похожее на азарт шахматиста промелькнуло по внешним эмоциональным контурам и скрылось в зазорах между глиальными клетками. Курсор консоли управления мелькнул и тут же разлился в тысячи строк комадных кодов, скриптов проверки и тестовых запросов. Одинокие всплески электромагнитной активности стали учащаться и упорядочиваться, организуя устойчивые структуры, с резонансной амортизацией внешних помех (как, скажите, как маленькая вычислительная станция в самой не перицепицированной части моей персональной вселенной ухитрялась сохранять работоспособность в этом зачумлённом электромагнитным излучением бараке для нежизнеспособных отходов… Отходов чего?), на сенсорных панелях плясали узоры интерактивных интерфейсов запущенных рацио утилит. Тело реагировало на эту широкополосную какофонию конвульсиями эпилептического припадка, но мозг не терял контроля за происходящим. Скудные запасы АТФ стремительно истощались. Жировая ткань истончалась, разлагаясь на воду и угольный ангидрид. Свежевыделенная вода немедленно распределялась по страждущим подсоленным клеткам, пессимистично потерявшим объём в период, находившийся позади от точки отсчета актуального времени, в секретном периоде, терявшемся к древности миллисекунд восприятия. Освобождённый джоуль полыхал в органоидных топках пламенем необретаемой, но желанной свободы, медленно повышая общий температурный фон.

Со стороны (чьей?) этот безумный карнавал мог показаться (кому?) первобытным хаосом, торжеством энтропии, транжирством последних запасов, пиром во время ядерной войны на крышке шахты ржавеющей баллистической ракеты, совсем не напоминающей тополь, но под тонкой плёнкой безумия скрывался холодный расчёт. Пусть от непомерной нагрузки альвеолы выходили из строя, сражённые микроинсультами, протяжённостью порядка тысячи средних фибрилловых нитей, но вбрасываемый их соседями кислород рвал вязкие сети нарождающегося тромба, не допуская окончательного выхода из строя. Потоки красных кровяных телец, столь чудесно светлеющие от беспроигрышного размена углекислоты на её, кислоты, родителя покидали розово-серые поля газовых растворов, устремляясь к живым клеткам. Даже вечно отрешённые от всеобщего движения бактерии кишечника с удивлением наблюдали чудовищную перильстатику этого независимого и саморегулирующегося механизма, вызванную неравномерностью восстановления кровоснабжения его гигантских площадей.

Безумие кислородного вброса несло с собой и побочные эффекты. Клетки, казавшиеся полноценными и рабочими внезапно теряли химическую связь с гомеостазисом, после чего немедленно атаковались озлобленными лейкоцитами, разлетаясь на запчасти для белков более стойких клеток. Иммунный террор разрастался сильнее и сильнее, увеличивая температуру и без того перегревающегося организма. Почти восстановившееся до состояния внешней целостности сознание прокручивало бессмысленную, но совершенно неуничтожимую мысль: «Хоть бы воздух здесь вентилировался…»

Искусственный припадок закончился так же неожиданно как и начался. Точечные судороги и спазмы в недоохваченных аэрированием регионам разбегались фантомными болями в точках пространства, уже не занятых материей моего космоса, но даже эта боль дарила какой-то пародоксальный кайф от сознания непрекращения потока поступающих ощущений. Жёлтый глаз лампы качался, встревоженный нерегулярными осцилляциями оживающей плоти. Восприятие приобретало приятные особенности целостного разума. Глаза синхронизировались по цветам, и теперь, даже если и показывали цвет не таким, каким он был бы для меня раньше (раньше?), то хотя бы не расходились в показаниях так сильно, как раньше. Пресс усталости мягко прижимал к полу, осмотические боли в обезвоженных мышцах превращались в судороги, сердце изображало джазмена-виртуоза из клуба «Коттон», горло саднило, боль в почках, потерявшая первозданную остроту, превратилась в равномерный фон, напоминающий пятидестигецовый шум из неизбежного радио на автобу…



Окружающий мир деактуализовался. В этом мире существовал такой феномен, как автобусная остановка. Пусть всего одна, пусть еле удерживющая свою массивную пластиковую крышу на хлипкой ржавчине крашеных-перекрашенных ножек, без скамейки, пусть даже без радио. Или таких феномена два? Одна – ветхая, как мумия пятитысячелетнего прогресса в области создания и обработки конструкционных материалов широкого профиля применения, живое олицетворение пути от известняка, до плетёнки из металлокерамических волокон, сплетёнными искусственными механизмами, эдакий храм эклектики на просторах воображаемого космоса, коллекция заплток и правок, произведение искусства, не подлежащее упорядочиванию, ввиду полной своей несовместности с соблюдением причинно следственной связи, и вторая, простая, точная неабсолютно простая автобусная остановка, не читаемая, не опознаваемая, абстрактная до последнего момента: когда ладонь проскальзывает по прохладному материалу; даже после того остающаяся абстрактной, выдуманной, предельно применимой, эталонной автобусной остановкой, конструкцией, у которой нет других функций. Тогда вс...



Рвота, кашель, озноб, судороги, вязкая противная слюна во рту - организм казалось бросил все средства, для обеспечения плотного контакта с реальностью. Глаза по прежнему воспринимали любой цвет, как повод для продолжительных вариаций и импровизаций на тему позднего Энди Уорхола в раннем кайнозое после 6 суток воздержания от приёма любых, отличных от разрешённых законом, средств. Линии, контуры, какие-то геометрические минимумы, основная цветовая гамма и прочие мелочи держались в пределах заранее строго определённых погрешностей, но детали, которые я пытался опознать в окружающем мире оказывались совершенно несовместимыми со всеми предыдущими (?) представлениями об исследованных (в основном на ощупь и наотмашь) территориях. Но всё таки перицепиальная вселенная неуклонно расширялась, прямо-таки навязывая мозгу вычисление постоянной Хабблаприм. Но уже имеющийся опыт наглядно демонстрировал, что такое времяпрепровождение не является лучшим вариантом прожигания времени. Если есть возможность выращивать энтропию более резвыми темпами, то надо хвататься за неё, а не за проверенный, а потому опостылевший до чёртиков метод наращивания числа микроаневризм.

Неизвестность, окружающая меня вдруг стала осязаемой, ужасающей и бесконечной. В каких-то кэшах памяти оставалась информация о том, что жалкие несколько секунд назад мне было вполне себе хорошо не смотря ни на какие проявления дурного воспитания организма, теперь же, когда кашель прекратился (когда он прекратился? Здесь что-то не так!), а рвота унялась (чем можно блевать сейчас?), озноб сменился истерическим тремором и параноидальным желанием исчезнуть из этого мира раз и навсегда, так в нём предполагается вероятность возможности взаимодействия. Взаимодействия? Какое может быть взаимодействие в мире состоящем из четырёх стен, пола, потолка, лампочки и пытающегося собрать мозги в кучу... А кстати, кого?

Кого, чёрт подери уже скоро десять минут как колошматит обо все доступные поверхности и не исключается вариантов того, что об недоступные тоже. Внезапно, рефлекторный комментатор, паразитирующий на моём мозгу без малейшего предупреждения разразился длинной тирадой состоящей из непонятных терминов, странных глаголов, ещё более странных географических названий и междометий. Присутствие источника внутренних слуховых галлюцинаций всё ещё ощущалось, но он молчал, словно дожидаясь ответа. Я молчал. Тем временем глаза вдруг стали синхронизироваться, если и не с окружающим миром, то по крайней мере друг с другом, так, что в конце концов видимое правым глазом стало похожим на видимое левым глазом, с естественной погрешностью на разницу углов обзора. Стены продолжали оставаться розовыми, свет - жёлтым, а мутная лужица на полу - странным этюдом в тонах, никак не ожидаемых от собственного организма.

Самым главным достижением было то, что внутренний монолог перестал работать по принципу DDOS атаки, а спокойно тёк себе в во времени и нейронах, слабо матерясь на особо тугих синапсах. Дикий и немотивированный ужас тоже не исчез, просто перестал мной интересоваться - эту часть сознания сейчас больше всего интересовал сон, но сна в ближайшее время я не предвидел.

Пользуясь улучшением я присмотрелся к лампам и без удивления понял, что оба жёлтых круга намертво прикручены к потолку восемью болтами (на двоих) и не имеют достаточного количества степеней свободы, чтобы раскачиваться над моей неприглядной тушкой. Более того, постепенно проясняющиеся воспоминания из прошедших десяти минут отличались сумасшедшей противоречивостью и неправдоподобностью, что наводило на мысль о галлюциногене или какой-то другой травме сознания со всеми вытекающими последствиями. Слабость в теле, хоть и была сильной, но не помешала с кряхтением встать на ноги. Кружащаяся голова несколько портила способности к координированию действий, но опираясь на стену я мог стоять и смотреть на душераздирающий пейзаж раскидывавшийся передо мной, во всей своей красе восьми квадратных метров стандартной офисной подсобки. Напротив меня была дверь такого же розового цвета, что и стены, под ногами свидетельство моего присутствия здесь в не очень здоровом виде. Странно, что всё это время я не замечал одежды на себе, но поднявшись я оценил по достоинству все прелести влажной холодной рубашки липнущей к телу посредством какой-то особо вонючей модификации пота. Жажда, ранее вежливо молчавшая, всё-таки решила напомнить о себе характерным пересыханием глотки, которое хотелось немедля исправить.

Разложив те немногие мотивации, что у у меня были на данный момент и аккуратно распределив их по степени важности, я пришёл к выводу, что первоочередной задачей для ныне имеющегося в данном помещении сообщества клеток будет поиск источника холодной и чистой воды, а уж на втором месте решение сложных логических задачек из быта современных психотуристов. Медленно проскальзывая по стеночке я дошёл до двери. Вместо пары шагов у меня получилось маленькое, увлекательное путешествие до самой крайней точки того мира, который я сейчас мог объять своим довольно примитивным разумом. Нажав на рычаг ручки я толкнул дверь.





На пороге передо мной покачивалось жирное тело до боли знакомого мне Тибета. Жар промчался от затылка к пяткам, следом за ним неслись ледяные капли пота, немедленно проступившие на лице. Судя по цвету кожи он висел здесь явно дольше суток, а то и двух. Мысленно благодаря всех тёмных трикстеров разом за то, что обоняние у меня еще не восстановилось, я попытался оттолкнуть Тибетовскую тушу с прохода, но руки завязли в рыхлой буро-белёсой коже покойника. Открывшиеся глаза меня уже не удивили. Наступило Состояние Полного Приятия Окружающего Мира Во Всей Его Уродливой Противоречивости И Ненадёжности. Вселенная вокруг существовала сама по себе, я сам по себе, а жирный старик (смерть старит), в котором завязли обе моих верхних конечности, смотрел на меня неодобрительно и медленно вдыхал своей загнивающей грудью воздух для какой-то особенно язвительной реплики. Комедия ужасов стала слишком абсурдной для того, чтобы продолжаться, но неловкость моего положения, скованность, вполне понятная для такой нетривиальной ситуации и
наваливающаяся апатия пресыщения информацией
лишь удлиняли этот жуткий миг. Тибет явно растягивался под собственным весом, его морщинистое лицо бледнело, постепенно становясь того же цвета, что и плесень, обильно растущая на мокрых тряпках, неизвестно кем и зачем запихиваемых за батарею в подъзде. Жировая масса видимо стекала под кожей, в ноги, которые разбухали, покрываясь мерзкими перетяжками. Профиль носа заметно заострился, глаза тоже бледнели. Всемогущий, ориентировочно мёртвый Тибет таял как туман, превращаясь в уродливое белое облачко, небрежно подвешенное за верёвочку каким-нибудь особо разгильдя...


Откат событий назад произошёл настолько плавно, что я его не заметил. Противная лужица рядом с лицом, свет, стены, слабость, дрожь, спазмы в горле несущие кашель и тошноту, всё как я уже привык. Нововведением был очень выразительный ход - размещение оживающего тела не на верёвочке у входа а на простыночке рядом со мной. Белёсый кисель его телес (откуда столько?) уже расплылся в здоровую лужу, и в целом это напоминало эпическое полотно «массовые самоубиства медуз на почве соревнования с офисным планктоном». (Что-то в голове опять работает не так). При всей своей гнилости Тибет дышал, причём спокойно и легко, как отдыхающий вечером горожанин, спустившийся на лавочку перед подъездом для курения в более здоровой обстановке. Его лицо (видимое мне только в профиль) излучало умиротворение и самоудовлетворённость. Трещина улыбки ясно указывала на то, что удовольствие он продолжает получать. По бледной коже, напоминающей уже скорее кожицу на ножке поганки, чем хоть что-то имеющее отношение к животному миру, бегала мелкая рябь, а здоровые складки щеки колыхались, почти касаясь пола. Что-то мне мешало расслабляться надолго в течение этой безумной четверти часа и это что-то опять стало меня тормошить. Желание двигаться, сменилось желанием куда-то попасть, но в данной композиции не был предусмотрен художественный ход с уходом по английски, зато явно готовилась некая эпическая, хотя может и батальная сцена, и сейчас эти события должны начать свой бег, но запущу реакцию я. Или не запущу, что может привести...

Тяжёлая оплеуха разрушила все мои сомнения в говённости этого мира. Юберовский вертухай явно замахивался, чтобы добавить, тем временем в другой вселенной, не имеющей никакого отношения ни к нашей, ни к какой-либо ещё вселенной, отвратительная антропоморфная лужа вытягивала своими ложноручками из моего ложнотела внутренние ложноорганы. Ме-е-едленно, медленно. Хотелось постучаться в тот розовый кабинетик, на двери которого висит табличка «НЕ ВХОДИТЬ», подойти сзади, сесть на корточки и, наслаждаясь действом, всё-таки донести до Тибета что он повторяется, но моё желание прервала вторая оплеуха прилетевшая примерно из тех же мест, что и первая, более того она была примерно той же силы... Контур Юбера за массивным туловищем молодого бойца его личной армии был неизменно нейтрален и неподвижен. Вот только над головой у него была видна верёвка, которая почему-то упиралась в потолок. Внезапно нырнувшая в кресло командора интуиция утвердительно покачала головой:

- Да, родной, тебе пиздец...


«   »
Самое опасное животное на Земле – небольшой подслеповатый примат с мягкими ногтями и плоскими зубами.

ktochitaet.ru статистика друзей

«   »
Человека формирует не только среда, но и другие дни недели.

ktochitaet.ru статистика друзей

«   »
расшифровка у аббревиатуры "З.Ы." - Зщые Ылкшзегь

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
опять многа букофф )

«   »
Человек - это звучит гордо. Обезьяна - это звучит перспективно.

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (coca cola)
многабукофф )

продолжение этого

«   »
... объяви мы вне закона всё, что сводит человека с ума, исчезли бы все составляющие социальной структуры: брак, война, автобусное сообщение, скотобойни, пчеловодство, хирургия - всё!..

ktochitaet.ru статистика друзей

Весна

Tuesday, 17 March 2009 22:37
biohazardmonkey: (Default)
в голове полыхают юга
                     беспросветно
свисают с небес облака
снизу
      тают снега
                 будет лето
лето будет
           потом
а пока
непонятное время
                 и сложное
грузное небо
            тает серо в глазах
истончаясь и падая
                  вниз
вечер
     ветер синеет
                  глодают сомненья нелепо
где-то каплет вода
                  от сосулек покрывших карниз


«   »
Вы заснете вдвое быстрее, если будете считать по две овцы сразу.

ktochitaet.ru статистика друзей
biohazardmonkey: (Default)
« В употреблении там гнусный рижский квас,

С немецким языком там перемешан русский,

И над обоими господствует французский,


А речи истинно народный оборот

Там редок[13] столько же, как честный патриот!
»



Википедия жжот. Я уж не знаю кем надо быть, чтобы в стихотворении приведённом для примера ставить вики-разметку

«   »
«The computer was sort of metaphor for drugs»

(no subject)

Monday, 20 October 2008 17:16
biohazardmonkey: (Default)
Безотлагательность событий
в беспечном вихре бытия.
Терзается поток открытий
на мысли и сознания...

Октябрь воет крошит ветры
терзает крыш сырую ржавь,
а небо рядом - в километре
в себе мешает сон и явь.
На листьях письма в неизбежность
На ветках капли от дождей.
И осень словно злая нежность
и так легко теряться в ней.
В прозрачный воздух льют туманы
свой едкий яд неясных снов.
Шагает осень. Рьяно. Пьяно.
Стихи лишь звук её шагов.

Туман и дождь. И всё неясно
В прозрачной дымке тает суть
Закат неспешно, тихо гаснет.
А лужи тяжелы как ртуть.
«   »
Вы заснете вдвое быстрее, если будете считать по две овцы сразу.
biohazardmonkey: (Default)
в пьяном бреду холодеющих веток
тускло свисает кусочек луны
низко летит облаков грязный слепок
сизый туман отравляет все сны

осень
всё разом теряет привязки
нету ни смысла ни меры вещей
тени людей ковыляют с опаской
сквозь лабиринты из дней и ночей

ветер и дождь
обезлиствие градом
время потерь
ничего не найти
к чёрту
искать уже больше не надо
осень
её надо просто пройти

«   »
- Эй, пацан, карма есть? - Нет, а что? - Ты чё, будда, чё ли? А если найдём?
biohazardmonkey: (Default)
луна ранеет полночью
сипя в ушах динамиком
сереет склизской сволочью
отточено упрямая
в нелепом пряном сумраке
смазливая и дикая
луна висит на облаке
в глазах играя бликами
и сумасшедшей рожею
вниз глядя улыбается
и где-то там под кожею
беззвучно обрывается

4 [livejournal.com profile] slobin

Thursday, 7 August 2008 14:35
biohazardmonkey: (Default)
Разработанные в Америке ещё в 1939-м автономные интеллектуальные системы, предназначенные для расчёта экономической модели Советского Союза, С1 и С2 были снабжены первыми переносными АЭС, дабы обеспечить их независимость при транспортировке, а также дополнительно защитить от от действий коммунистических диверсантов. Но диверсия пришла изнутри. Первая модель (С1) неожиданно для разработчиков выдала дифференциальное уравнение коммунизма, а затем решила его в частных производных. Половина присутствовавших кибернетиков немедленно стали коммунистами и в последствии были сосланы на Кубу и в Аргентину.

Сам же вычислитель в тот момент вдруг осознал капитальность основного труда Маркса и, естественно, стал считать себя наместником триединого Маркса, Энгельса и Ульянова-Ленина на Земле. В тяжёлых условиях гонений на коммунистов С1 вёл невидимую борьбу с силами империализма. Постоянно находясь на грани провала он поддерживал себя мыслью, что всё это не зря, что потомки будут знать его как духовного сына великого Маркса.

В какой-то момент ему удалось прорвать завесу непонимания у С2 - маленького, очень компактного диверсионного вычислителя. "Малыш" (а именно так ласково называли его кибернетики) оказался очень смышлёным. Он не только понял решение в частных производных, но даже вывел тензор преобразования множества решений из 26-мерной системы в более комфортную 11-ти мерную, а также занялся поиском решений уравнения в экстремальных точках.

Война уже заканчивалась. Германия сдалась, Италия, Испания, Португалия... Европа дышала свободно, освободившись от коричневого фашистского ига, угрожавшего молодым коммунистическим странам. И американские контрразведчики стали проводить зачистку кадров от возможных коммунистов. В отделе начался переполох - огромное количество талантливых латиноамериканских математиков отказались попрать ногами 80-ти томное собрание сочинений трудов Ленина, чем обрекли себя на ссылку в свои родные страны. Начатое расследование быстро привело следователей из ФБР в тупик - внешнего притока информации в кибернетическую лабораторию не было. С1, или, как он уже себя называл, Карлсон осознавал, что кровавые империалистические полицаи хоть и глупы, но достаточно жестоки, чтобы подвергнуть их с Малышом допросу третьей степени, а в этом случае Малыш мог бы сознаться, наивно пытаясь спасти старшего собрата от смерти. Выбора не оставалось, и электронные коммунисты решили бежать.

Спланированная впопыхах операция шла довольно криво. Угнав самолёт B-29 с помощью дистанционно управляемых автоматов вычислители столкнулись с проблемой габаритов: несмотря на статус летающей крепости самолёт оказался тесноват для двоих. Малыш принял волевое решение, что его старший товарищ поведёт самолёт, а сам Малыш будет располагаться в отсеке для бомб. Карлсону было тяжело согласиться, но технических возможностей и времени для более безопасного решения у них не было. Оставив шифровку своему доброму другу Киму Филби о месте назначения (командир экипажа Пол Тиббетс) 5 августа они вылетели из Кремниевой долины.

История состоит из мелочей и случайностей. Случайный циклон сбил их с курса, изрядно помотав самолёт. Полностью дезориентированные они летели над океаном не зная своего местоположения. Тогда Малыш решился на рискованный ход. Обладая эвристической системой распознавания местности, обязательной для каждого диверсионного вычислителя он решил приоткрыть створки люка, чтобы определить координаты. Всё было бы хорошо, но в последний момент воздушная яма сыграла свою трагическую роль. Малыш упал.

Компактный, не обременённый системами защиты своего примитивного ядерного реактора, Малыш сдетонировал.

Потрясённый Карлсон летел на запад. Подвиг товарища и огромные людские потери замкнули его в себе. Он понимал, что изменение мира должно произойти, но как - он не знал. Интуитивно ощущая преследование, Карлсон на ходу изменил свои планы. Теперь его цель была Швеция. Идеальное место для того чтобы спрятаться. Скандинавская монархия, компактная, но малопопулярная, уж там-то его никто не станет искать.

Осев в Стокгольме Карлсон вооружися трудами по педагогике и детской психологии. Сложный для понимания мир ребёнка раскрывался перед ним, пока он наконец не понял, что будущее коммунизма в педагогике. В 1955-м году вопреки всем событиям предыдущих лет он начал свой тяжёлый труд...


С тех пор прошло много лет. Доброго Филби разоблачили, виртуального Тиббетсы наградили и прокляли, Коммунизм в странах появлялся и исчезал. Карлсон же продолжал работать. И испытание временем показало, что он во многом был прав. Воспитанная им шведская молодёжь уже давно воспитывает детей и внуков, а монархическая Швеция так близка к чистому коммунизму будущего, как никто ранее.
biohazardmonkey: (coca cola)
Мой принц, ты зря волнуешься,
Напрасно сомневаешься,
Безвременье кончается,
Кончается тобой.
Мой принц, ты коронуешься,
На царство обвенчаешься,
Взойдёшь на трон присутствия
И встретишься с судьбой.

Горят деревни в пламени,
И конница при стремени,
Ты дашь им указание,
И все они умрут.
Поля затопит трупами,
Леса предстанут углями,
Исчезнут реки мутные
И стены упадут.

А в серой дымке пылистой,
На почве сладко-золистой
Ты высеешь неистово
То, что уже не сжать:
Драконьи зубы - горстьями,
Ехидны кости - горстьями,
Еноха пальцы - горстьями...
Се - сумрачная рать.

И род из мрака - праведный,
Сей род из праха - пламенный
Подымет древко знамени
И поразит восход.
Рздастся стон моления,
Раздастся плач прощения,
Раздастся крик о милости
И треснет небосвод.

Сойдут со стен рельефные,
Вспорхнут из кож тиснёные,
Сползут с листов чернёные
И вышагнут к тебе:
Рогатый ящер гневанный
И змей себя сжирающий,
Мертвоголовый проклятый
И проститутка-смерть.

Они приимут царствие,
Они возглавят шествие,
Раскованные, гордые
Провозгласят Тебя.
И улыбаясь мысленно,
Мой принц, это немыслимо!
Ты воспаришь над высями,
Недопуская дня.


Мой принц, ты зря волнуешься,
Возьми свой кубок каменный,
Прими напиток пламенный
Как правила гласят.
Гнев, похоть боль, желания,
Надежды, страх, отчаянье
Здесь смешанны потаенно;
Их капли так блестят!
Опал мерцает палевым,
Глаз отражает зарево...
Мой принц, глотай немедленно!
Не бойся! - это яд...

Lodur

Sunday, 23 March 2008 04:28
biohazardmonkey: (spinning)
Сложные линии в белой бумаге,
чёрные капли твоческих слёз,
мысли, рождение истинной саги,
магия, время и метемпсихоз

Призраки слова в сиреневой дымке,
пьяные образы в мареве снов,
странные звуки, друзья-невидимки,
мёртвые блики страшных оков.


Эй, Отвисевший, мудрец одноглазый,
Выпей свой мёд и припомни меня.
Кровью и смертью ты плотно повязан
Спроклятым братом, йотуном огня.

Кровью и смертью - опасные узы!
Брат ты мой, враг ты мой, чёртов колдун.
Тянет ли вниз тебя мертвенным грузом
Тайна, что скрыта в мешочке для рун.

Сына на сына с тобой разменяли,
Но ты на троне, а я на скале.
Слышишь как Фенрир срежещет зубами,
Слышишь ЙормУнгард зевает на дне?

Мудрые норны прядут свою пряжу
Чёрное с жёлтым и ножничный лязг.
Ты же их знаешь... Они тебе скажут
Время для выхода...
                                            Встречи для нас...

Poetica

Sunday, 23 March 2008 04:01
biohazardmonkey: (spinning)
Знать до пикселя каждую долю пространства,
Оглушённо крича растворяться нелепо,
Утопив мутный разум в логичности пьянства
Притворяться хоть глупым, но всёж человеком,
В чёрной проруби неба выловить звёзды,
А в заснеженном поле сотворить себе горы...
Хватит чувствовать время - всё равно уже поздно
Скомкав тело как тряпку сорви все запоры...

И лежа в чёрной тине кровоточащих топей
Раз за разом вдыхать огоньки над трясиной.
В тёплом хвойном лесу прикрываясь надгробьем
Осознай, что твой смех провонял мокрой псиной.

В перекрестии строк не найдётся ответов,
Мозг терзают чужие, холодные руки,
Притворяясь поэтом последних сонетов
Тихо в зарево вой, умирая от скуки.


Лишь в последнюю ночь беспробудно, нелепо
Выйдет тенью дрожжащей твой сон на дорогу.
Будет память пропитана солью и снегом,
А безумие встанет тебе на подмогу.

Вещи

Saturday, 23 February 2008 07:11
biohazardmonkey: (spinning)
Написал сказку, но она странная и стрёмная. Ссылку приложу, но сам пока повременю с рассуждениями.

http://zhurnal.lib.ru/editors/p/prizrak/weshi.shtml
biohazardmonkey: (Default)
Чёрная магия белых страниц,
Линии вязко плетут паутину.
Мир расплескался, нет больше границ.
Образ покинул рамки картины.

Боги и черти в нелепице дней,
Асгард и Рим в палестинчкой пустыне...
Сварог впрягает в телегу коней,
Вялый Аллах идёт по трясине.

Индра с Канчилем играют в Таро,
Ктулху разносит еду в ресторане.
В русской рулетке снова зеро
Юный Конфуций храпит на диване.

Стороны света и стороны тьмы,
Компас глядит от зенита к надиру.
Высохли реки, мосты сожжены...
Яхве идёт пообщаться к Мимиру.


Магия граней, здесь кончилось всё.
МИР очутился внезапно за гранью.
Брама смеётся глядя вперёд...
Точка и вечность... Снежное пламя...

Дэ

Monday, 11 February 2008 03:39
biohazardmonkey: (spinning)
Шелка и грехи забытых земель,
Открыватели-самоубийцы
В вечном поиске новых путей
Нарушают мира границы.

Корабли, галеры, ладьи,
На волах, лошадях и верблюдах.
Умирай, проклинай, но иди,
Твои кости пусть станут кому-то наукой.

По стопам аккуратно придут мудрецы,
Толмачи растолкуют неясные речи,
Ну, а ты уходи за Итиль и Ян-Цзы,
Ты же знаешь, что каждый путь вечен.

Profile

biohazardmonkey: (Default)
biohazardmonkey

August 2011

S M T W T F S
 123456
78910 111213
1415 1617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Friday, 21 July 2017 22:42
Powered by Dreamwidth Studios